— Я уезжаю.

— Значит, ты не выйдешь за Дональда?

Она снова спрятала голову в его коленях, стиснула ему руку своими длинными нервными пальцами, прижалась к ней лицом.

— Не могу, не могу. Я… Я стала скверной женщиной, дядя Джо, милый… Простите меня, простите…

Он отнял руку, и она позволила поднять себя с полу, чувствуя его руки, его большое, доброе тело.

— Ну, перестань, перестань! — сказал он, поглаживая ее спину тяжелой ласковой рукой. — Не плачь!

— Мне пора, — сказала она наконец, и ее тоненькая темная фигурка оторвалась от его массивного тела. Он отпустил ее, она судорожно сжала его руку и тут же выпустила. — Прощайте! — шепнула она и выбежала, быстрая и темная, как птица, легко постукивая каблучками, так же внезапно, как пришла.

На террасе она пробежала мимо миссис Пауэрс, не видя ее, и — пролетела по ступенькам. Та смотрела вслед ее тонкой темной фигурке, пока она не исчезла… Через минуту на машине, стоявшей за углом сада, зажглись фары, и она уехала…

Миссис Пауэрс вошла в кабинет и повернула выключатель. Ректор спокойно и безнадежно смотрел на нее из-за стола.

— Сесили отказалась, Маргарет. Так что свадьбы не будет.

— Глупости, — сказала она резко, протягивая ему свою крепкую руку. — Я сама с ним обвенчаюсь. Все время собиралась это сделать. Разве вы ничего не подозревали?

12

12

«Сан-Франциско, Калифорния. 25 апреля, 1919 года. Маргарет, любимая моя! Вчера вечером я все сказал маме, но она, конечно, считает, что мы слишком молоды. Но я объяснил, что война все переменила, время другое, война людей делает старше, раньше не то было. Я смотрю на своих однолеток: они-то не служили, не летали, а это человека воспитывает, они для меня все равно, что дети, потому что я наконец нашел любимую женщину и мое детство кончилось. Столько женщин я знал, и вдруг найти вас далеко, я даже не ожидал, не думал. Мама говорит — займись делом, заработай деньги, тогда за тебя может какая-нибудь женщина и выйдет, так что с завтрашнего дня начинаю, место для меня уже нашлось. Так что теперь уж недолго ждать — скоро увидимся и я обниму вас крепко и навеки веков. Как мне рассказать, до чего я вас люблю, вы совсем другая, не то, что они. А меня уже любовь сделала сурьезным человеком, понимаю, что есть ответственность. А они все такие дурочки: болтают про джаз, бегают на танцульки и меня, конечно иногда приглашают, да Бог с ними, лучше посижу один в комнате, подумаю про вас и напишу все свои мысли на бумаге, пусть они там веселятся, глупые девчонки! Думаю про вас всегда, и если бы вы могли думать про меня всегда, только не огорчайтесь из-за меня, а думайте про меня всегда. Если вас огорчает, не думайте про меня, не хочу огорчать вас, моя любимая. Но знайте, я вас люблю, буду только вас любить одну, буду вас любить вечно. Ваш навеки, Джулиан».