— Слушьте, — повторил Гиллиген. — А кто ж это Свифт? Чего-то я тут не понял, не дошло.

— В данном случае, по его собственному утверждению, Свифтом является мистер Джонс. А вы — Наполеон, Джо.

— Он-то?

— Какой же он «свифт»[24]? Даже девицу догнать не может. Вон как Эмми его загоняла! Вы бы себе велосипед купили, — посоветовал Гиллиген.

— Вот вам и ответ, мистер Джонс, — сказал ректор.

Джонс вглядывался в неясную фигуру Гиллигена с той неприязнью, с какой фехтовальщик смотрел бы на обезоружившего его крестьянина с вилами.

— Вот как влияет общение с духовенством, — сказал он ядовито.

— Что такое? — опросил Гиллиген. — Может, я что нехорошо сказал?

Миссис Мэгон наклонилась к нему, потрепала по плечу.

— Нет, вы все сказали правильно, Джо. Вы — молодец.

Джонс свирепо насупился в темноте.

— Кстати, как поживает сегодня ваш супруг? — спросил он.

— Все так же, благодарю вас.

— Значит, семейная жизнь на него не повлияла? — (Но она не сочла нужным ответить. Гиллиген настороженно следил за ним.) — Нехорошо, нехорошо. Вы ведь ожидали великих перемен от брака, так как будто? Что-то вроде чудодейственного омоложения?

— Слушьте, вы бы лучше помолчали! — сказал Гиллиген. — И чего это вы треплетесь?

— Ничего, рыцарь Галаад[25], ровно ничего. Я просто вежливо поинтересовался… Это доказывает, что даже когда человек женится, все его неприятности продолжаются.

— Значит, вам и беспокоиться нечего, никаких неприятностей у вас не будет! — сердито сказал Гиллиген.

— Как?

— А так, что если вам будет везти, как до сих пор везло — дважды, насколько мне известно…

— Один раз ему не повезло не по его вине, Джо, — сказала миссис Мэгон.