И выпустил ее. Она попятилась к столу, взяла ребенка и, сжавшись между столом и стеной, смотрела, как Гудвин выходит из кухни.

Женщина с ребенком в руках опустилась в углу на колени. Ребенок не проснулся. Она приложила ладонь сперва к одной; его щечке, потом к другой. Затем поднялась, уложила ребенка в ящик, сняла с гвоздя и надела широкополую шляпку. С другого гвоздя сняла отороченное белым некогда мехом пальто, взяла ребенка и вышла.

Темпл стояла у амбара, глядя в сторону дома. Старик сидел на передней веранде, греясь под солнцем. Женщина спустилась по ступенькам, вышла тропинкой на дорогу и пошла, не оглядываясь. У дерева с разбитой машиной свернула в сторону и ярдов через сто оказалась возле родника. Там она села, положила спящего ребенка на колени и прикрыла ему личико подолом юбки.

Лупоглазый в испачканных штиблетах, крадучись, вышел из-за кустов и остановился, глядя на нее через родник. Рука его нырнула в карман пиджака, он достал сигарету, размял, сунул в рот и чиркнул спичкой о ноготь большого пальца.

— Черт возьми, — сказал Лупоглазый. — Я ему говорил, что нечего им сидеть до утра и лакать эту дрянь. Должен быть какой-то порядок.

Поглядел в сторону дома. Потом на женщину, на верх ее шляпки.

— Сумасшедший дом, — сказал он. — Вот что здесь такое. Сидел тут вот позавчера один ублюдок, спрашивал, читаю ли я книги. Будто собирался броситься на меня с книгой или чем-то таким. Прикончить телефонным справочником.

Он повел головой так, словно воротничок был ему слишком тесен, поглядел в сторону дома. Потом на верх ее шляпки.

— Я уезжаю в город, ясно? — сказал он. — Сматываюсь. Хватит с меня.

Женщина не подняла глаз. Она оправляла подол юбки на личике ребенка. Лупоглазый ушел, сопровождаемый легким, причудливым шорохом кустов. Потом шорох утих. Где-то на болоте запела птичка.

Не дойдя до дома, Лупоглазый свернул с дороги и зашагал по лесистому склону. Поднявшись наверх, он увидел Гудвина, тот стоял в саду за деревом, глядел в сторону сарая. Остановясь у опушки, Лупоглазый поглядел Гудвину в спину. Сунул в рот новую сигарету, заложил пальцы в жилетные проймы и, крадучись, пошел по саду. Услышав его, Гудвин оглянулся через плечо. Лупоглазый достал спичку, зажег ее и задымил сигаретой. Гудвин опять стал смотреть в сторону сарая. Лупоглазый встал рядом, глядя туда же.

— Кто там? — спросил он.

Гудвин не ответил. Лупоглазый выпустил дым из ноздрей.

— Я сматываюсь отсюда.

Гудвин промолчал, продолжая глядеть на сарай.

— Я сказал, что уезжаю отсюда, — повторил Лупоглазый.

Не оборачиваясь, Гудвин обругал его. Лупоглазый молча курил, струйка дыма вилась перед его неподвижными мягкими черными глазами. Потом повернулся и направился к дому. Старик грелся на солнце. Входить в дом Лупоглазый не стал. Он прошел по газону и скрылся в кедрах. Потом свернул, миновал сад, заросший дурманом пустырь и через заднюю дверь вошел в сарай.