Потом началась война. Ли выпустили и отправили во Францию. Я уехала в Нью-Йорк и устроилась на военный завод. Ни с кем не водилась, хотя город кишел солдатами, не жалевшими денег, и даже уродки разгуливали в шелках. Но я ни с кем не водилась. Потом Ли вернулся. Я пошла к пароходу встречать его. Но Ли вывели под конвоем и снова отправили в Ливенуорт за то, что убил того солдата три года назад. Тогда я наняла адвоката, чтобы тот нашел конгрессмена, который бы вызволил Ли. Отдала ему все деньги, что могла накопить. Так что, когда Ли вышел, у нас не было ни гроша. Он сказал, что нам надо пожениться, но мы не могли позволить себе этого. А когда я рассказала ему про того адвоката, он избил меня.

Женщина снова бросила под койку измятую конфету и вытерла руку пеленкой. Взяла из коробки другую конфету и стала есть. Не переставая жевать, повернулась к Хоресу и бросила на него пустой, задумчивый взгляд. Сквозь узкое окошко сочилась холодная, мертвая тьма.

Гудвин перестал храпеть. Поворочался и выпрямился.

— Который час?

— Что? — произнес Хорес. Взглянул на часы. — Половина третьего.

— У него, должно быть, прокол, — сказал Гудвин. Перед рассветом Хорес и сам заснул, сидя на стуле. Когда проснулся, в окошко горизонтально падал узкий, розоватый луч солнца. Женщина с Гудвином негромко разговаривали, сидя на койке. Гудвин угрюмо взглянул на него.

— Доброе утро.

— Надеюсь, вы за ночь избавились от своего кошмара, — сказал Хорес.

— Если и да, то он будет последним. Говорят, там не видят снов.

— Вы, разумеется, немало сделали, чтобы не избежать этого, — сказал Хорес. — Думаю, в конце концов вы нам поверите.

— Поверю, как же, — сказал Гудвин, он сидел неподвижно, сдерживаясь изо всех сил, хмурый, неряшливый, в измятых комбинезоне и синей рубашке. Неужели думаете, этот человек после вчерашнего допустит, чтобы я вышел отсюда, прошел по улице и вошел в здание суда? Среди каких людей вы жили всю жизнь? В детском саду? Я лично не допустил бы этого.

— Тогда он сам сунет голову в петлю, — сказал Хорес.

— А какой мне от этого прок? Слушайте, что…

— Ли… — перебила женщина.

— …что я вам скажу: в другой раз, когда вздумаете играть в кости на жизнь человека…

— Ли… — повторила женщина. Она медленно гладила его по голове взад и вперед. Принялась выравнивать его пробор, оправлять рубашку. Хорес наблюдал за ними.

— Хотите остаться сегодня здесь? — негромко спросил он. — Я могу это устроить.

— Нет, — сказал Гудвин. — Мне уже надоело. Хочу развязаться со всем. Только скажите этому чертову помощнику шерифа, чтобы не шел совсем рядом со мной. Сходите-ка с ней позавтракайте.