В ноябре он уехал в Принстон, чтобы в тишине работать там над новой книгой. Джоанна приезжала туда к нему, он иногда навещал ее в Нью-Йорке. Однажды она сказала ему, как много значат для нее его письма. «Это естественно, что тебе нравятся мои письма, — ответил он. — Кому не понравилось бы читать письма Фолкнера к женщине, которую он любит и желает? Я сам думаю, что некоторые из них представляют собой неплохую литературу. Если бы я был женщиной и кто-нибудь писал мне такие письма, я бы знал, что мне делать».

Легко заметить, что Фолкнер знал себе цену как писателю.

В сентябре 1951 года вышел в свет «Реквием по монахине». Критики встретили эту двадцатую по счету книгу Фолкнера по-разному. Харви Брейт, например, в «Атлантик монели» утверждал, что продолжение истории Темпл Дрейк свидетельствует, что «в американской литературе, исключая Мелвилла и Джеймса, Фолкнер является величайшим стилистом».

Хал Смит отозвался положительно о книге, но отметил ее слабую сторону — если бы это был роман в чистом виде, то можно не сомневаться, что роман был бы превосходен, что же касается его нынешней драматургической формы, то ее достоинства вызывают сомнения.

Перипетии его любовных отношений с Джоанной встряхнули Фолкнера, заставили искать разрядки в работе. Он писал Джоанне: «Вчера утром я чувствовал себя таким удрученным, что мне надо было чем-то заняться, и я неожиданно вытащил рукопись большой книги и начал работать».

Речь шла о самом необычном из всех фолкнеровских романов — «Притче». История этого романа уходит в годы Второй мировой войны. Фолкнер работал тогда в Голливуде, а режиссер Генри Хатауэй задумал создать фильм о Первой мировой войне, использовав для него легенду о солдате, похороненном в Париже в могиле Неизвестного солдата, но никак не мог найти сценариста. Один из них, отказываясь дальше работать с Хатауэем над этим сценарием, бросил очень многозначительную фразу: «Единственное, что может удовлетворить вас, это если ваш неизвестный солдат окажется Иисусом Христом».

Фолкнера эта идея захватила, и он с увлечением взялся за работу. Он писал своему другу Оберу, что занят новой книгой. «Это притча, — писал он, — обвинительный акт против войны, и по этой причине сейчас эту вещь нельзя будет опубликовать».

Теперь, летом 1952 года, Фолкнер всерьез взялся за роман «Притча». Работа шла неровно. В июне он писал Джоанне: «У меня ничего не получалось почти два дня, и я чувствовал себя несчастным, однако упорно продолжал работать, все получилось плохо, каждую ночь я уничтожал то, что написал за день, и все-таки утром начинал заново, это были очень плохие две недели».