Ну ладно. Ты напишешь мне или нет? Крепко тебя целую. И Зербински тоже. Все наши тоже целуют тебя.

В школьном автобусе взгляд Беттины сразу отыскал Денизу Коменчини и Беотэги Пермулле на заднем сиденье. Они, как обычно, заняли ей место.

– Что вы сделали с глазами? – спросила она, подойдя.

Подруги прыснули.

Дениза раскрыла ладонь, в которой лежал золотистый тюбик.

– «Гигантик Монументал Лэш», – сказала она. – Ресницы получаются обалденно грандиозные. Попробуй.

Беттина посмотрела на тюбик, потом на Беотэги и Денизу.

– У вас глаза как у Минни-Маус, – фыркнула она. – Не уверена, что хочу мультяшную физию.

Тем не менее она взяла щеточку и зеркальце, протянутое Беотэги, и принялась красить ресницы. Обе подруги захихикали. Две недели назад у Денизы изменился смех. Это случалось примерно дважды в год. Нынешний начинался на манер тридцати кастаньет и заканчивался колокольчиком мадам Фубиру, который звенел, когда клиент открывал дверь ее химчистки.

– В чем дело? – спросила Беттина, обращаясь к зеркальцу, одним глазом глядя на свои веки, черневшие от «Гигантик Монументал», другим – на растущие за окном форзиции[43].

– Мы приглашены! – сообщила Дениза.

– В среду, – уточнила Беотэги.

– В «Клаату Спейс».

– Это что? – спросила Беттина, по-прежнему между ресницами и форзициями.

Автобус тряхнуло, и в зеркальце показалась ее челка. К волосам вернулся наконец их естественный цвет, ярко-рыжий, после окраски хной незадолго до Рождества. Незадолго до отъезда Мерлина.

– Мы об этом уже говорили, ты никогда не слушаешь. «Клаату Спейс» – это новая game zone[44] в городе. Вчера открылась.

– Докрашивай скорей второй глаз, мы уже приехали.