– Эй! Гарришонок! – позвала Дезире в скалах. – Какого черта ты там делаешь?

– Грубое слово – евро, – пропел Гарри.

– Иди сюда! Поищем еще улыбки!

На Дезире был наконец-то законченный воротник какой-то там медицинской Екатерины из цилиндров из-под туалетной бумаги. Они с Шарли всматривались в песок. Гарри отвернулся. Он в последний раз взглянул на ямку, в которой навсегда исчез Ксавье-Люсьен. Потом поднялся по ступенькам и побежал через ланды к дому.

Прихожая была окутана легким сумраком. Гарри остановился, даже не подумав закрыть за собой дверь. Медленными шагами он прошел под лестницу.

– Майкрофт? – прошептал мальчик.

Он присел.

– Майкрофт. А я Гарри.

4 Порей за евро

4

Порей за евро

Женевьева так и не решилась показать сестре счет за стирку занавесок. Когда Шарли спросила: «Сколько это стоило?», Женевьева нарочно уронила пластиковый пакет, который зашуршал на полу, обе нагнулись поднять его, и Шарли забыла свой вопрос.

После стирки они были красивые, цвета стали ярче, от них пахло паром и свежестью, жилец наверняка не останется равнодушен…

Стоя на табуретке в комнате родителей, Женевьева взяла занавеску, которую подала ей Гортензия.

– Представляешь…

Гортензия не договорила.

– Что? – спросила Женевьева, разворачивая занавеску.

– Когда их в прошлый раз стирали…

– Молчи. Я знаю.

– Мама была жива. Это она отнесла их в прачечную.