– Монтешаль. У меня аллергия на врачей. Стоит только позвонить, чтобы записаться, как я покрываюсь экземой. Мне подходит только морской воздух.

– Очень жаль, – покачала головой Шарли. – Мне очень жаль, месье Моншиталь.

– Монтешаль. Мне тоже, поверьте.

Именно этот момент выбрала Ингрид, чтобы познакомиться с гостем. Она подошла к нему, задрав хвост вопросительным знаком. Полные ужаса глаза бедняги закатились под веки. Он простонал:

– Держите… это животное!

– Она вас полюбила.

– Они все меня любят, – пропыхтел он. – В том-то и беда. Они обожают меня обнюхивать…

– Сущий ад, – повторила Женевьева.

Гортензия подняла Ингрид и унесла в гостиную. Гость сокрушенно вздыхал. Он убрал носовой платок, и запах эвкалипта сразу стал слабее. Вдруг между его ног прошмыгнула тень. Он слабо вскрикнул.

– Майкрофт! – позвал Гарри, выскочив из-под лестницы. – Вернись!

– Майкрофт? – вопросил мужчина с агонизирующим всхлипом. – Кто это… Майкрофт?

Как бы в ответ крыса остановилась точнехонько у его ног и, уставившись на него красными глазами, обнюхала брюки.

– Вы правы, – серьезно сказала Шарли. – Животные вас любят.

Крыса юркнула в открытую дверь и задала стрекача.

Месье Монтешаль позеленел, посерел, оцепенел. Через полминуты, когда прошла оторопь, он протянул каждой по очереди дрожащую руку.

– Боюсь, что… Прощайте.

И тоже задал стрекача. Они слышали, как он удалялся по Тупику быстрым шагом, потом рысцой, потом галопом.

– Они все меня любят! – хохотала Гортензия.

– Они обожают меня обнюхивать! – всхлипывала от смеха Шарли.

– Сущий ад, – вторила им Женевьева.