Через десять минут он уже мог их различать. А значит, давать имена. Марианник. Нурия. Синди. Экзюпери. Фирмен. Летисия. Ипполит. Жужу. Фирмен начал, извиваясь, зарываться в землю.

– Какие жирные и сочные черви!

Гарри поднял голову. Танкред положил на землю большую полотняную сумку, которую нес на плече, и присел над Марианником, Нурией, Синди, Экзюпери, Летисией, Ипполитом, Жужу и Фирменом, от которого остался виден лишь кончик хвоста.

– Они великолепны, – добавил Танкред. – Где ты их нашел?

– Там.

Гарри просиял от радости. Он тоже находил их очень красивыми. Танкред был первым человеком, оценившим его червей.

– Я хочу, чтобы у них были детки.

– Ага, – сказал Танкред.

Это «ага» не было насмешливым, ни тем более понимающим, ни даже удивленным. Нет, это было спокойное, безмятежное «ага», такое «ага» открывало перспективы. Танкред сел прямо на землю, уперся своей длинной ногой в камень, согнул другую.

– Земляной червь одновременно месье и мадам, – объяснил он. – Мальчик и девочка. Голубой и розовый.

– Ты хочешь сказать, самец и самка?

Танкред искоса посмотрел на него и кивнул.

– Вот-вот.

– Как улитки?

– Как улитки.

Гарри задумался.

– А тараканы? – спросил он.

– А… Про тараканов я не знаю.

Гарри посмотрел на руки Танкреда, они были длинные и чистые, с этими смешными ногтями-самоклейками, совсем не похожие на медвежьи лапы. Хотя на запястьях, под рукавами, виднелась темная шерсть.

– Ты поженишься на Шарли? – спросил Гарри.