Танкред поднялся и отряхнул брюки с боков и сзади. Клуб сухой земли полетел в ноздри Гарри.

– Мы об этом еще не говорили, – сказал Танкред доверительным тоном. – Но если зайдет речь, ты узнаешь первым, обещаю.

Прежде чем уйти, он пощекотал макушку Гарри. Гарри терпеть не мог, когда с ним это делали, но ничего не сказал, потому что Танкред ему нравился. А то, что он узнал от него о земляных червях, мальчиках и девочках, открывало ему новые миры. Жаль, что Танкред ничего не знает про тараканов.

А как насчет летучих мышей? Говорят «летучая мышь» – она, но еще ее называют «нетопырь» – он. Вывод? Самец или самка?

Он вспомнил летучую мышь, друга Энид, который жил в утесе и прилетал повисеть вниз головой под ее окном. Ему очень захотелось увидеть эту мышь.

Гарри взял курс на утес.

Он шел, ветер усиливался, над ним кружили птицы, их становилось все больше. Они выныривали откуда-то из утеса, как будто рука великана подбрасывала их в небо. Они пронзительно кричали, пикировали вниз, как самолеты-беспилотники, словно им вдруг хотелось разбиться о песок.

Гарри подошел к краю утеса, уши наполнились плеском волн и воем ветра, свитер надулся, как парус. Он достал коробочку из-под «Тик-така». Розетта затрепетала всеми усиками и лапками. Выпустить ее, что ли, как Ксавье-Люсьена? Ничего себе путешествие от туалета в поезде. Интересно, здесь хоть водятся тараканы?

У Розетты есть крылышки. Может быть, она улетит? Нет, ее наверняка склюет ласточка… Или съест рыба, если она упадет в море.

Гарри стоял на самом краю. Ветер был плотный, окутывал, как одеяло… И нашептывал на ухо, что он очень сильный, что он носит листья, почему же не вас? Почему не тебя, маленький легкий Гарри?

Гарри на краю утеса раскинул руки как крылья и взлетел.

* * *

Он никогда не летал на самолете. Он очень удивился, что утренние бутерброды в желудке взлетели одновременно с ним. И еще больше удивился, увидев, как небо поменялось местами с морем и наоборот, будто на качелях. Но больше всего он удивился, даже изумился, почувствовав себя теннисным мячиком, летящим через сетку.

Он не испугался. Просто не успел. Даже когда весь утес обрушился на него со скоростью метеора.

* * *

У них было 2400 волос на троих. 2400 – это мало даже для одного, почти никакого скальпа. Зато у каждого имелось по солидному брюшку.

Жак, Поль и Пьер. Вместе им было двести шесть лет.

Они не спеша шли по прибрежной тропе над морем.

– Послушай я себя, – сказал Поль, – зашел бы к Жаник.

Поль был влюблен в Жаник (Жаник, шестидесяти шести лет, улыбка на девятнадцать), которая жила в доме 57 на улице Ровенья. Поль жил в доме 55.