Гортензия отложила остаток торта, засунула большой палец между передними зубами и принялась ожесточенно грызть ноготь.
– Я напишу, пусть возьмут мой костный мозг, – объявила она.
Женевьева улыбнулась.
– Сначала они поищут среди родни. Там больше шансов найти совместимого донора.
– Совместимого?
– Такого, чей костный мозг больной не отторгнет.
– Мы с Мюгеттой часто цапались. По любому поводу.
– При чем тут это?
– Несовместимость. Будем надеяться, что костный мозг не такой капризный.
* * *
Сегодня была ночь полнолуния.
Беттина пошла в ванную выпить воды. Возвращаясь, зацепилась та почком за сундук. Слабый стук никого не разбудил. Кроме Дезире.
Дезире плохо спала с тех пор, как ветер с моря два-три раза потряс ставень. Она встала и вышла на площадку, оставив спящую Энид одну в комнате. И на цыпочках направилась к Женевьеве в надежде, что закрытая кровать с толстыми стенками защитит ее от скрипа ставней. Она взобралась по трем ступенькам на кровать и юркнула под одеяло рядом с Женевьевой, которая открыла один глаз и снова уснула, приняв ее за Энид.
Энид же в своей комнате проснулась через час с отчаянным желанием пописать. Она посмотрела на кровать Дезире. Пусто. Она была одна. Даже Ингрид и Роберто ее бросили. Возвращаясь из туалета, она зашла в комнату Шарли. Забралась сонная под одеяло и не сразу заметила, что здесь она тоже одна. Шарли в кровати не было. Но Энид очень, очень хотелось спать, слишком хотелось, чтобы снова искать компанию. Она уснула.