13 Меня тоже обожали

13

Меня тоже обожали

Мадам Пермулле открыла Беттине дверь. В брюках-галифе, клетчатой рубашке и сапогах она, казалось, была готова к охоте на скунсов в Северной Дакоте.

– Здравствуй. Ты промокла. Входи. Что вы сегодня будете делать?

Мама Беотэги всегда изъяснялась так, короткими фразами, перемежая их вопросами не в тему и щелчками стряхивая невидимые пылинки с рукава. Беттине она всегда казалась более женственным вариантом Маргарет Тэтчер.

Беттина ответила с самым решительным видом:

– Мы идем в городскую библиотеку.

Именно это они с Беотэги условились сказать маме.

– На улице дождь. Прохладно. Вы в самом деле намерены поработать над французским?

Появление Беотэги избавило Беттину от необходимости врать дальше. Беотэги взяла большой зеленый зонт, на котором желтые ящерицы раскрывали зеленые зонтики, на которых желтые ящерицы раскрывали зеленые зонтики, на которых…

– Что еще делать в такую погоду? – сказала она.

Мадам Пермулле щелкнула по брюкам, пригладила ладонью короткие светлые волосы, очень в духе «Виктора/Виктории»[62]. Под определенным углом казалось, что она без скальпа.

– Сапоги, Беотэги. Шапку. И да, будешь проходить мимо скобяной лавки, купи древесный клей. Ты не замерзнешь?

На улице, под защитой зеленого небосвода в ящерицах, Беотэги и Беттина заговорили о Денизе, которая позвонила с утра и сказала, что не придет.

– Из-за Дариуса, – объяснила Беотэги. – Она…

Она перебрала в уме известные ей слова. И заключила:

– …гипермегазапала на него.

– А ты? С Жозефом?

– О! Он меня смешит, вот и все.