– И целовался! – воскликнул он и сгреб их в охапку, чтобы снова всех расцеловать.

В объятиях у него было столько сестер, сколько могло уместиться, примерно четыре с половиной. Шарли была первой и оказалась прижата к нему.

– Я так рад, что приехал. Для этого стоило встать пораньше. А завтраком меня угостят?

Роберто любезно уступил ему стул. В награду Базиль усадил его к себе на колени. Кот разлегся на них, свисая с блаженным видом, наподобие старой тряпки.

Базиль посмотрел на перевернутую чашку на блюдце перед ним.

– Это лишняя чашка или вы предвидели мое экспромт-возвращение?

Шарли потерла веко.

– Сейчас принесу тебе миску для хлопьев, – сказала она.

Тут появился Танкред. В светло-серых брюках и темно-синей водолазке, босиком, с улыбкой на губах.

Взгляд Базиля трижды метнулся туда-сюда. С Танкреда – на себя, на свой костюм, выглядевший не лучшим образом после подъема на рассвете и пяти часов пути. С Танкреда – на Шарли в розовом халате, с влажными волосами, с глазами, устремленными на нарезанный хлеб. С Танкреда – на сестер Шарли, на выражение их лиц ничего такого, на их взгляды да нет же, брось.

За три-четыре секунды он понял почти все.

– Базиль, Танкред, – представила их Шарли. – Танк ред – наш жилец. Он живет в башенке.

– Добрый день, – весело поздоровался Базиль, освобождая стул.

У него, подумалось Гортензии, улыбка человека, на глазах которого рушится дом.

– Добрый день, – ответил Танкред, тепло пожимая ему руку и садясь на свое место.

Базиль постоял пару минут с Роберто на руках, с опрокинутой улыбкой, озираясь, словно тонущий в поисках спасательного круга. Женевьева спросила жалким голосом:

– Чай будешь?

– Пожалуйста.