– Чаю, тетя Лукреция? – предложила Гортензия.

– Почему бы нет. Кто эти дети? – поинтересовалась тетя, метнув взгляд на кузенов.

– Ты не узнаешь их? Гарри и Дезире!

– О… Конечно.

Она одарила их своей самой щедрой растяжкой губ – невозможно было назвать это улыбкой. Потом вытянула длинные пальцы с длиннющими ногтями и, точно щупальца, запустила их в курчавые волосы Гарри.

– Бесспорно, Африка, – заключила она. – Их мать… откуда там она?

– Из Габона, – ответила Дезире.

– Ты можешь спросить их самих, тетя, – сказала Женевьева. – Они умеют разговаривать.

– Их отец, – продолжала тетя, не слушая, – брат вашей матери, всегда был сумасбро…

– Чай готов!

Гортензия подала ей чашку. Тетя Лукреция помешала чай ложкой, сидя боком на краешке дивана.

– Я узнала, что у вас жилец…

– Он съехал, – отрезала Шарли.

– Тем лучше. Это неприлично. Одинокий мужчина в доме, где живут одни женщины!

– Я не женщина, – возразила Энид. – Я девочка.

– И я не женщина, – подхватил Гарри. – Я мальчик.

– И у нас есть Роберто, он мужского пола, – добавила Женевьева.

– Роберто?.. – повторила тетя.

– Наш кот.

Тетя Лукреция почесала нос, как будто одно только слово «кот» вызывало у нее аллергию. Вздохнув, она спустила палантин с Делмером на подушку, чтобы удобнее было открыть сумочку.