– Напомни мне положить новый рулон, иначе, о-ля-ля, будут истерики.

Что было замечательно с Гно… то есть с Кэри Грантом (решительно, ей придется привыкать) – с ним можно было поговорить о зубной нити, о коликах или о делении на девятнадцать, ему все было интересно.

– Ты слышал скандал вчера вечером?

Тук. Она объяснила:

– Гортензия против Шарли. Семь раундов. Гортензия хочет уехать на каникулы, говорит, что не одной же Беттине. Шарли в конце концов сказала «да». В нокауте. Но с одним условием.

Энид сделала паузу, занявшись метаморфозой последнего квадратика туалетной бумаги, потом продолжила:

– Ты не спросишь, какое условие?

Тук! – ответил Кэри Грант.

Этот тук был полон любопытства. Энид улыбнулась:

– Она не хочет, чтобы Гортензия уезжала одна. Так что Гортензия уедет с кем-то.

Снова пауза. Несколько складок – и квадратик с готовностью стал душистым розовым пароходом.

– Ты не спросишь, с кем?

Тук?

– Со МНОЙ. Ты не спросишь куда?

Она поставила розовый пароходик на полку, взяла Беттинины «Пустяки», которые неизменно заканчивали здесь свое существование, вырвала страницу и принялась делать из нее Эйфелеву башню.

Гно… то есть Кэри Грант нетерпеливо постучал.

– В Париж! – раскололась Энид, смеясь и весело топая ногами. – В ПАРИЖ!! К Гарри и Дезире! Гортензия иногда просто гений, она как пристанет, так добьется всего, чего хочет!

Тук-тук-тук? – поинтересовался он.

– На три недели. Ты будешь здесь, когда мы вернемся?

Тук. На этот раз удовлетворенный. Энид поставила Эйфелеву башню на трубу.