– Тебе не жарко в наряде инуита? – спросила Женевьева.

– Для меня это не имеет значения, ты же знаешь, – отец поморщился. – Ты говоришь со мной как с семилетним мальчиком.

– Все мужчины – маленькие мальчики. Это мама так говорит… говорила, – быстро поправилась Женевьева и засунула в рот две прищепки. – Я ’уду ’аботафь фесь ию’, – продолжала она с широкой улыбкой, по большей части из-за прищепок.

– Хоть я и дух, – ответил Фред, покусывая цветок яблони, – я хочу сказать, дух высшего разума, я ни слова не понял из того, что ты сказала, милая.

Она вынула изо рта прищепки и заколола ими рукава свитера.

– Я буду работать весь июль, – повторила она. – Месье Мепулед нанял меня в свой киоск мороженого на пляже.

Фред почесал Роберто именно там, где Роберто нравилось.

– Браво. Ты должна быть довольна.

– Ходить на пляж и получать за это зарплату, гениально, правда? Теперь я смогу заниматься боксом в новом учебном году. И знаешь что? Я подумываю научиться играть на трубе.

Отец заткнул уши и скорчил гримасу, как будто слышал невыносимую какофонию.

– Не говори о трубах, умоляю, я получил сполна, с тех пор как…

Он умолк, лукаво глядя на нее из-под своих круглых очочков.

– Лучше бы ты продавала блинчики. Я обожаю блинчики.

– Работы больше. И слишком жарко. Мне скоро начинать, в одиннадцать. Это рядом с мини-гольфом. Папа?..

Женевьева огляделась. Фред исчез. Только цветок яблони, который он жевал, остался в траве.

– Мог бы и предупредить, – проворчала она.

Кот устроился на ее плечах, пока она доставала из таза перекрученные джинсы и встряхивала их. Как сливу.

2 Начинается лето, начинаются каникулы

2

Начинается лето, начинаются каникулы