– От отсутствия личной жизни.

– У тебя было два любимых.

Шарли пожала плечами. Стоя вниз головой, она их опустила.

– Их больше нет.

Она перевернулась и села на уже нагревающийся бетон. Женевьева намазала маслом кусок хлеба и вдруг поняла, что ей совсем не хочется есть (хотя вчера она не ужинала). Она протянула бутерброд Шарли, и та тотчас надкусила его.

– От голода ты не умрешь, – заметила Женевьева.

– У меня работает безотказный сигнал тревоги, когда мне надо поесть.

– Какой?

– Я умираю от голода.

Шарли подхватила проходившего мимо Роберто. Он поерзал немного для проформы, но присмирел. Шарли звонко чмокнула его в нижнюю губу. Кот отвернулся.

– Видишь! Даже единственный мужчина в этом доме меня не признаёт!

Женевьева вспомнила Виго, вчерашний вечер. Его поцелуй. Его губы. Ее губы расплющились о золотой ободок чашки.

– У тебя нет новостей от Танкреда?

Шарли мотнула головой: нет.

– А от Базиля?

Шарли выпустила кота и тем же движением дала понять, что нет. Сама того не сознавая, она рассматривала молодую оливу.

– Ты плохо за ней ухаживаешь, – тихо сказала Женевьева.

– Точно. Моя личная жизнь – пустыня.

– Я говорю об оливе и винограде. Это подарки Базиля.

– Они растут.