– Кариес, – объяснила Юпитер. – Завтра позвоним дантисту, хорошо, зайчик?

Она поцеловала сына во вторую щеку. С тем же выражением, что бывает у Шарли, подумала Энид, когда приходит счет за газ. С видом Черт, я очень тебя люблю, но почему у тебя так не вовремя болят зубы? Гортензия пошарила в кармане и стиснула в кулаке пятьдесят евро Шарли.

– Как здорово, – сказала она, – две комнаты напротив…

– Правда! – воскликнула Юпитер, благодарная за перемену темы. – Всего один шаг от одной до другой!

На другом конце коридора открылась дверь. На пороге появилась женщина в розовом платье с пышными рукавами.

– Приехали? – воскликнула она.

– Да, мадам Эссаира, – ответила Юпитер. – Теперь вам долго не придется сидеть с моими бесенятами, кузины здесь.

Светловолосый кудрявый мальчик, совсем маленький, выглянул из-за розового платья. Он смотрел на всех очень темными глазами.

– Здравствуй, Мохаммед, – ласково сказала ему тетя Юпитер. – Ты сегодня пел?

– Все утро, – ответила за него мадам Эссаира. – Его голос – чистый мед, просто подарок. Сам он не растет, все дают ему семь лет. Но голос… о да, голос растет и становится краше день ото дня.

– Мохаммед очень способный, – подхватила Юпитер.

– Раз услышит песню, – продолжала мадам Эссаира, – и готово дело, поет. Покажи свой голосок, ягненочек мой.

Вместо этого Мохаммед показал им язык. И сразу же улыбнулся ангельской улыбкой.

– Он высунул язык! – возмутился Гарри.

– Он еще и улыбнулся, – заметила Юпитер.

Энид смотрела на Мохаммеда. И вдруг без предупреждения скорчила замысловатую гримасу. Мохаммед изумленно уставился на нее. Потом засмеялся.

– Ты споешь нам что-нибудь? – спросила она. – Не сейчас… но когд а-нибудь?

Мохаммед молчал.

– Он не растет, – повторила его мать. – Но его голос… Ах, какой голос…