– А мне с тобой можно?

Шарли уловила выражение лица сестры.

– Я пошутила, – тут же сказала она. – Пойду посмотрю киношку!

И отвернулась.

Полная угрызений совести до бровей, Женевьева отправилась в прачечную. Черт, она ничего не постирала позавчера. Женевьева пошла исследовать шкаф Беттины. Беттина была ниже ростом, но, в отличие от нее, следила за модой. Может быть, найдется что-нибудь безразмерное?

Она примерила два длинных платья, три коротких, потом какую-то розовую штуку, типа среднюю. Ничего не подходило. Женевьева взглянула на часы. 19:11. Кровь застыла в жилах. Она кинулась в комнату Шарли. Та, лежа поперек кресла, накручивала на палец шерсть Ингрид.

– Ты можешь дать мне что-нибудь?

– Все мое внимание. Или дурные намерения. Тебе для чего? А, ясно – шмотки. Для девичника? Девичника-мальчишника? Или выхода с одним мальчиком? И этот мальчик просто друг? Или больше? Заметь, я задаю тебе эти вопросы только для того, чтобы посоветовать наилучший наряд!

– Так ты пойдешь в кино?

– Да… Я люблю переходить из рук в руки… то есть из подлокотников в подлокотники.

Шарли была несчастна. В другое время Женевьева могла бы… Но сегодня вечером… Невозможно. Невозможно. Невозможно!

– Возьми мое атласное ореховое платье, – сказала Шарли. – Я его не ношу. И жакет к нему. И еще…

– Спасибо! – воскликнула Женевьева, целуя ее в обе щеки.

19:18.

7 Ваши документы, поэт!

7

Ваши документы, поэт!

Он пришел точно в назначенный час. Она тоже. Он сменил шорты, футболку и красную шапочку на белую рубашку, полотняные брюки и кремовый пиджак. Еще влажные волосы были зачесаны назад. Он выглядел, оценила про себя Женевьева, самым красивым парнем на свете. Он открыл перед ней дверцу. От него хорошо пахло.

– Ты… супер, – сказал он, взглянув на атласное ореховое платье Шарли.

– Это не мое, – ответила она и тут же об этом пожалела.