– А на маме, – с интересом спросила Женевьева, – синее атласное платье и золотые лодочки?

– У меня нет, – ответила Шарли. – Мама в цветастом платье. В том, которое она носила, когда ждала Энид.

– А у меня сейчас она в джинсах и розовой футболке.

– А папа?

– Неописуем!

– Как пиковый туз. Вы же знаете.

Они снова от души рассмеялись. Фред и Люси устроились в середине круга, который они образовали за разговором, придвигаясь друг к другу.

– Сегодня особенный день, – сказал Фред.

– Последний день лета, – отозвалась Гортензия. – Двадцать второе сентября.

– Не только, – вмешалась Люси. – Мы тут решили, в общем…

– Что вы все уже выросли. Мы убедились, что вы отлично справляетесь без нас.

– Мы никогда не справимся без вас! – воскликнула Гортензия.

– И все же! – вздохнула Люси, взяла ее за руку и крепко сжала. – Именно поэтому мы решили оставить вас в покое.

– Ты больше не увидишь меня одетым… как ты говоришь, Беттина? Будто кур воровал?

– Мы больше не будем докучать вам нашими появлениями и исчезновениями.

– Мне очень нравится, когда ты одет, будто кур воровал, – сказала Беттина, смахивая слезы.

– А мне нравится, когда мама собирает ракушки в вечернем платье, – прошептала Женевьева.

– Мы еще вернемся, – сказала Люси. – Раз или два в вашей жизни. Не больше. И только в исключительных обстоятельствах.

– Значит, – вздохнула Шарли, – будем прощаться?

Отец кивнул. Мама улыбнулась.