— А я не говорю, что вы негодяй, и никогда не говорила.

— Ты смотришь на меня с таким презрением, что, я боюсь, ты так думаешь.

Грейс хотелось бы немного смягчить тон, но она боялась, что Фитцпирс неправильно ее поймет.

— Если я не чувствую презрения, то не могу и выказывать его, — уклончиво ответила Грейс. — Я чувствую только то, что не люблю вас.

— Моя вина велика, я знаю, — сказал Фитцпирс. — Но если ты не вернешь мне своей любви, Грейс, то, наверное, будет лучше всего, если мы расстанемся навсегда. Я не хочу, чтобы ты вернулась ко мне из чувства долга. Я ведь мог бы купить практику где-нибудь далеко отсюда и жить припеваючи, никто бы не презирал меня и не колол своей холодностью. А я вернулся в одно-единственное место на земле, где имя мое произносят с отвращением, пришел в дом человека, который поступил со мной так, как никто никогда не поступал. И все ради тебя!

Этого нельзя было отрицать, и Грейс почувствовала укор совести: слишком уж холодно она держалась с Фитцпирсом.

— Перед тем как мы расстанемся, — продолжал он, — скажи мне, сделай такую милость, как я должен впредь себя вести.

— Ваш вопрос кажется мне насмешкой. Я не могу вам советовать. Вы ведь знаете — вольному воля. Мне сейчас и самой впору искать советов, а не давать их.

— Зачем тебе чужие советы, мудрая из мудрых и самая прекрасная. Но если бы ты и вправду нуждалась в совете…

— Вы бы мне дали его?

— А ты бы меня послушалась?

— Это нечестно, — улыбнулась, сама того не желая, Грейс. — Но я согласна выслушать вас. Какой вы видите для меня самый правильный и разумный выход?

— Проще вопроса, чем этот, и придумать нельзя! Но я не стану отвечать на него, потому что, боюсь, ты рассердишься.

Зная, каков будет ответ, Грейс не стала настаивать и махнула было Марти рукой, чтобы та подошла, но Фитцпирс опять задержал ее.

— Одну минуту, дорогая Грейс, мы увидимся с тобой еще раз?

Грейс ответила, что придет на это же место ровно через две недели. Фитцпирс стал сетовать на долгую разлуку; но, заметив, как разволновалась Грейс, прося его не приходить раньше, поспешно согласился, прибавив, что будет видеть в ней только друга, которому небезынтересна его жизнь и успехи на пути к совершенствованию, покуда она сама не захочет сменить дружеские отношения на более нежные.

Как жаждал Фитцпирс убедить Грейс в своем перерождении; но было очевидно, что вернуть расположение Грейс ему пока что не удалось. Фитцпирс не переставал удивляться, что встретил в этой девочке, которая была к тому же его женой, такое сопротивление. Это противоречило всему его предшествующему опыту. И хотя в этой недоступности была своя прелесть, домой Фитцпирс возвращался в довольно-таки мрачном настроении: он понял, какую нанес глубокую обиду, если даже Грейс, кроткая, доверчивая Грейс не желает склоняться к примирению.