— Я так рад, что успел, — запыхавшись, проговорил он; и в этом, кажется, можно было не сомневаться. — Я еще издали увидел тебя и испугался, что ты исчезнешь в кустах, пока я дойду сюда.

— Ты пришел на неделю раньше срока, — укоризненно проговорила Грейс. — Я ведь сказала тогда, что через две недели.

— Милая моя Грейс, как ты могла подумать, что я выдержу две недели, не видя тебя. Ты не рассердишься, если я признаюсь тебе, что приходил на эту тропинку уже три или четыре раза со дня нашей последней встречи. Как ты живешь?

Грейс не оттолкнула протянутой руки Фитцпирса; но когда почувствовала, что рукопожатие затягивается, ладошка ее мгновенно сжалась и выскользнула из его ладони, а лицо стало встревоженным, каким становилось обычно, когда Фитцпирс касался запретной темы. Он сразу понял, что сердце Грейс еще не оттаяло, что он все еще должен смиряться перед ней. И он взял прежний, ненавязчивый тон, чтобы лишний раз ее не расстраивать.

— А я и не знала, что ты бываешь здесь так часто, — сказала она: это признание Фитцпирса приятно поразило ее. — Откуда ты приезжаешь?

— Я остановился временно в Шертон-Аббас и хожу сюда пешком; не хочу нанимать до Хинтока двуколку, чтобы не было пересудов, — я ведь еще не прощен. Так уж пусть лучше никто не знает, что я езжу сюда. А сегодня, любимая (я ведь могу так называть тебя), я приехал затем, чтобы просить об одной милости: позволь мне видеть тебя чаще; ведь скоро весна.

Грейс, неожиданно для Фитцпирса, весьма спокойно отнеслась к его дерзкой просьбе, но, ничего не ответив на нее, продолжала свою мысль:

— Я бы хотела, чтобы ты весь отдался своему делу и бросил те странные опыты, которые так отвлекают тебя. Я уверена, что, как врач, ты очень скоро достигнешь успеха.

— Представь себе, что и я решил то же. И хотел даже просить тебя сжечь или, во всяком случае, отдать кому-нибудь всю мою метафизику: знаешь, те книги, что лежат в шкафах на твоей половине. Вообще-то говоря, я никогда не питал особого пристрастия к туманному философствованию.

— Мне очень приятно это слышать. А что делать со старинными пьесами? От них-то какая врачу польза?

— Абсолютно никакой! — рассмеялся Фитцпирс. — Вели отвезти их в Шертон и продать, сколько бы за них ни дали.

— А ужасные старофранцузские романы, с этими чудовищными «filz» и «ung» и «ilz», «mary» и «ma foy»?

— Уж не читала ли ты их, Грейс?

— Конечно, нет! Я просто перелистала один или два.

— Как только вернешься сегодня домой, разложи большой огонь в камине и сожги эту дрянь. Я сам хотел их сжечь. Не понимаю, что на меня нашло, когда я вздумал собирать их. Зато теперь в моем доме одни только медицинские справочники. Видишь, я становлюсь деловым человеком. Думаю, что скоро смогу порадовать тебя: у меня есть на примете хорошее место. Скажи, Грейс, ты могла бы вернуться ко мне?