— Если бы это зависело от меня, то я бы, так и быть, сделала тебе такое одолжение… но боюсь, это от меня не зависит, — ответила Грейс несколько печальным тоном, что было, по меньшей мере, нелогично. — Кроме того, я не понимаю, почему ты так вдруг расстроился? Что тут такого, если у меня в жизни будет, кроме тебя, еще один возлюбленный? Ты-то любил вон сколько женщин!

— Но зато сейчас я могу, положа руку на сердце, сказать, что люблю тебя больше их всех, вместе взятых. Чего ты сказать не можешь.

— Мне очень жаль, но, боюсь, действительно не могу, — вздохнула Грейс.

— А сможешь ли когда-нибудь, Грейс? Вот что для меня сейчас самое важное. — Он внимательно посмотрел ей в лицо, уже смутно белеющее в сумерках, точно читал в нем приговор себе. — Ну, сжалься надо мной, скажи хоть, что постараешься.

— Снова полюбить тебя?

— Да, если сможешь.

— Я не знаю, что ответить тебе, — растерянно проговорила Грейс. И она в самом деле не знала. — А ты обещаешь мне, что не будешь требовать, чтобы я виделась с тобой?

— Обещаю. Впрочем, я ведь тебе уже обещал. Или я в чем-нибудь невольно провинился перед тобой и ты усомнилась в моих добрых намерениях?

Грейс должна была признать, что Фитцпирс ни в чем перед ней не провинился.

— Тогда я думаю, что сердцу твоему пора вернуться домой. Слишком уж оно загостилось в подземном царстве, — печально пошутил Фитцпирс.

Грейс едва заметно покачала головой.

— Я постараюсь думать о тебе чаще, — тихо произнесла она. — Если смогу.

Фитцпирс вынужден был пока довольствоваться этим.

— Когда мы опять встретимся? — спросил он.

— Как было условлено, через две недели.

— Ладно, пусть через две.

— По крайней мере, на этот раз. А как будет впредь, скажу тебе, когда встретимся.

— Хорошо, хорошо. Но я все-таки буду приходить сюда чаще, чтобы взглянуть на твое окно.

— Это уж как хочешь. До свидания.

— Прибавь «мой Эдрид».