— В милицию мы его доставим, — казал Геська. —  вы, тетя, глядите, как бы остальное белье не ушло с веревки.

— И то правда, — забеспокоилась женщина. — Побегу. А вы уж...

— Не сомневайтесь, — заверил Геська. И едва женщина отошла, повернулся к Кирюшке: — Нечисто работаешь, Чмур.

Кирюшка уже узнал Геську, немало дивясь тому, как он изменился. А ведь удивляться-то нечему. Пять лет прошло. Были они совсем пацанами, а теперь вон каким стал его друг. «Да, видно, забыл, как вместе голодали, вшей искали в головах друг у друга, спали в обнимку, чтоб теплее было», — вспоминал Кирюшка прошлое. Все забыл Геська. В милицию собирается сдать. И не уйти от них, не сбежать. Ослабел он. Второй день ничего во рту не было. От обиды на Геську, от сознания своего бессилия, Кирюшка еще больше ожесточился.

— Ве-э-ди, — проговорил вызывающе.

Геська повернулся к Сергею, который начал догадываться, с кем их свел случай, удивленно воскликнул:

— Вместе же бродяжничали, он меня, Геську, старого друга, не признает!

— Дру-уг до первого ля-а-гавого, — проворчал Кирюшка.

Геська засмеялся открыто, заразительно.

— Ну и Кирюха! Ну и дурак! Маневр не понял. Надо же было от тетеньки отвязаться! — хлопнул его по плечу. — Идем с нами. Получка у нас. Понял? — подморгнул он Кирюшке. — А потом к нам двинем, найдем что-нибудь пошамать.

Они направились к училищу. Кирюшка недоверчиво посматривал на ребят, однако шел с ними.

— Это — Сергей, — сказал ему Геська, указывая на своего товарища. — В одной группе учимся. Слесарями будем.

— Те-э-бя же попутали вместе с Фи-и-лонкой, — заговорил Кирюшка.

— Нет, Кирюха, — отозвался Геська. — Ушел я тогда.

— Фи-и-лонка на Беломорка-а-нале вкалывал.

Геська махнул рукой.

— Туда ему и дорога. — Заглянул Кирюшке в глаза: — А ты? Все еще куски сшибаешь?

— Гу-у-ляю.

— Кончал бы, Кирюха, с этим, — посоветовал Геська. — Поживешь пока у нас. Батя устроит куда-нибудь. Он у меня, знаешь, какой! На большой с присыпкой!

— И у нас можно перебыть первое время, — вмешался Сергей. — Специальность получишь. А так что ж? Сколько не воруй — попадешься.