Старуха ни слова не молви.та. Только смотрела на Кондрата ненавидящим взглядом.

Многое, очень многое понял Геська тогда. Он дал себе слово никогда не брать чужого. И не потому, что вдруг осознал всю неприглядность воровства. Скорее — в отместку старухе...

А теперь Геська и вовсе преобразился. Теперь он — Юдин. Герасим Юдин. И отчество ему записали Кондратьевич. Кое-кто даже сходство находит у Геськи с Кондратом. Такой же Геська низкорослый, как Кондрат, такой же белобрысый...

Стоял Геська у верстака, рубил железо, зажатое в тисках, и временами посматривал на Сережку — не отстать бы. А мастер уже поглядывает на часы. И едва он ударил по буферной тарелке, что означало перерыв в занятиях, Геська сразу к Сережке:

— Сколько отрубил?

Сережка усмехнулся:

— А ты?

— Я — всю железину изрубил.

— И я всю.

— Зато у меня вон как рука сбита, — не без гордости показал Геська следы ушибов. — До крови...

— А я по косточке трахнул, — не мог удержаться Сережка. — Смотри, вспухла.

В последний час занятий ребята выпиливали «ласточкин хвост». Работа для них сложная, кропотливая. Надо так подогнать железные плашки, чтоб просвета не было. Увлеклись и не заметили, как прошло время.

— Бежи, Геська, сдавай инструмент, — сказал Сергей, заслышав сигнал окончания работы. При этом он косил глазом на нос — не вытер ли случайно мазутное пятно, которое, по его мнению, очень было ему к лицу. — А я, — продолжал он озабоченно, — с верстака смету.

Геська помчался к инструменталке занимать очередь. Он тоже был весь перепачканный, как и другие ребята. Глядя на них, мастер лишь щурил в усмешке глаза. Уж кто-кто, а он знает: пройдет время, и эти пацаны, которые сейчас так старательно мажут свои рожицы, чтобы выглядеть настоящими работягами, увидят красоту рабочего человека совсем в ином. Сам когда-то переболел их болезнью. И теперь знает, что, видимо, каждое поколение рабочего класса проходит один путь — от чисто внешнего, романтического восприятия своего нового положения до понимания всей значимости своей созидательной, преобразующей мир силы.

Шел мастер вдоль верстаков, посматривал, как ребята убирают после себя, говорил:

— Между прочим, рабочее место — святое место. Настоящий рабочий никогда не оставит его захламленным. Привыкайте к порядку смолоду. Тиски обмахнуть ветошью. Дежурным — подмести. Да поторапливайтесь. Сегодня — получка. Сегодня, между прочим, вы уже по-настоящему почувствуете себя рабочими людьми. А рабочий человек знает цену деньгам. Это каждый из вас должен намотать себе, между прочим, на ус. Деньги тратить — тоже умение требуется...