Дмитрий Саввич забыл о семье, которую обещал догнать. Совершенно потерял представление о том, что происходит за стенами этого дома. И даже война отодвинулась куда-то на задний план, существовала лишь где-то в подсознании смутным, тревожным чувством нависшей опасности.

Дмитрий Саввич был занят Фросей. Он столкнулся с небывалым случаем в своей уже немалой медицинской практике — контузией ребенка в утробе матери. Пока что ему удалось отвести угрозу. Он сделал все, от него зависящее, все, что можно было предпринять. И сознавал тщетность своих усилий. Но еще надеялся сохранить ребенка, твердо решив бороться за него до тех пор, пока это не будет угрожать жизни матери.

Дмитрий Саввич внимательно, настороженно следил за состоянием Фроси, а сам подбадривал ее, пошучивал:

«Молодцом держимся. Так и надо. Теперь остановка за малым — родить. Не буду же я за тебя рожать. Верно? Ты уж сама постарайся, пожалуйста».

Фрося вскрикивала от новых приступов боли и замирала, сцепив зубы.

«Опять фокусничаешь?! — гремел на нее Дмитрий Саввич. — Сейчас же кричи!»

«Ты слухай, что доктор кажет, — ласково говорила Гуровна, поглаживая ее плечо. — Кричи, милая. Все бабы кричат, рожая. Только и спасение в этом...»

...Сразу за окнами начиналась густая дегтярная темень. Слабая полоса света керосиновой лампы лежала на полу в ногах у Антониды. Она сидела под дверью, шептала побелевшими губами:

— Матерь божья, сглянься, помоги моей доченьке...

...А во флигеле, где жил Семен Акольцев, сутулился над столом Алексей Матюшенко, вспоминал последний разговор с Изотом Холодовым. Тогда Изот предложил ему остаться в тылу. «Твое дело о приеме в партию мы рассмотрели, — говорил Изот. — Но если согласишься остаться в подполье, билет выдадим потом. Уж больно ты подходящий человек. Знают тебя как беспартийного. Должность у тебя незаметная. Сможешь работать на легальном положении. А это очень облегчит выполнение заданий». И Алексей согласился. Его утвердили на заседании бюро.

Уже потом, с глазу на глаз, Изот сказал Алексею, что с ним будет работать Семен Акольцев, недавно с таким шумом исключенный из партии. «Пусть это тебя не смущает, — добавил Изот. — Исключение фиктивное. С Семеном договорено. Ни одна живая душа не знает об этом, даже члены бюро». И еще Изот сообщил Алексею, что о его назначении известно подпольному обкому, что к нему будут приходить верные люди с инструкциями и для корректировки совместных действий. В заключение показал пароль и отзыв. Велел запомнить, а бумажку сжег.

Матюшенко понимал всю сложность порученного ему дела. Центральный Комитет призывал так повести борьбу на временно занятой врагом территории, чтобы земля горела под ногами у оккупантов. Конечно, Матюшенко отлично видит свои возможности. О широкой партизанской борьбе, учитывая местные условия, не может быть и речи. Однако небольшие диверсионные группы и даже одиночки могут наносить ощутимый урон противнику.