Теперь он сидел с Семеном и ждал еще одного своего помощника — Анатолия Полянского. Сегодня они должны договориться окончательно распределить обязанности, наметить явки. Анатолию он думает поручить транспорт. В свое время на дрезине работал. Знает все выходы и входы. Ему и карты в руки. А Семену...

— Отже, крім усього іншого, береш на себе хутори, — сказал Матющенко. — Придивись до хлопців, дівчат.

— Это уж как набудь провернем, — отозвался Семен.

— Як-небудь не можна, — строго заметил Матющенко. — Гарячкувати нічого. Обережно треба діяти.

Семен пыхнул папиросой, всем своим видом показывая полное презрение к опасности. В свое время его так и не взяли в армию из-за плоской стопы. Даже с воинского учета сняли. Но уж теперь...

— Помилятись ми не можемо, — продолжал Матющенко. — Десь щось зробимо не так — амба.

— Что ж, — пожал плечами Семен. — Человек вообще умирает всего один только раз. А уж если умирать, так с музыкой.

Матющенко внимательно посмотрел на собеседника, насмешливо проронил:

— Е, та у тебе, хлопче, кавардак у голові. — И, посерьезнев, внушительно продолжал: — Нас залишили тут не для того, щоб умирати, — з музикою, як ти кажеш, чи без музики. Нас залишили нести смерть ворогам, піднімати людей на священну війну проти окупантів. І треба пам’ятати, що ми відповідаємо за життя тих, хто нам довіриться.

— Разве возможна борьба без риска? — перебил его Семен.

— Ти говориш зовсім не про те, — возразил Матющенко. — Ми не маємо права своїми непродуманими діями ставити під загрозу ні себе, ні своїх товаришів. Саме це прошу мати на увазі, — голос Матющенко прозвучал требовательно, непреклонно.

— Есть запомнить, — отозвался Семен. Помолчал и добавил: — Все равно покажем фрицам кузькину мать.

— Ще раз кажу: по-дурному не ризикувати, — предупредил Матющенко. — Бо... доведеться обходитись без тебе.

Он не шутил, не угрожал. Он требовал собранности, дисциплины, беспрекословного повиновения. Только в этом случае можно надеяться на успешное выполнение задания. И Семен понял это.

— Сделаю все, что нужно, — твердо сказал он.

— От так, — удовлетворенно проговорил Матющенко.

Он уверен в этих ребятах. И Семена, и Анатолия давно знает. Семен — горячая голова. Придется все время в руках держать. Анатолий же — хитрей, сдержанней, но не менее преданный и решительный. Теперь уже через них надо расширять подполье, привлекать к активному сопротивлению оккупантам как можно больше людей.

Семен вышел из флигеля и тотчас вернулся обеспокоенный.

— Над Крутым Яром зарево. Что-то горит. Может, потому и задерживается Анатолий?