Ты помнишь, битый стародавний шлях, как впервые промчались по тебе машины. Их становилось все больше и больше. Стремительней понеслось время. Веселей закружилась жизнь. Вокруг царил мирный труд. Звенели мирные песни...

И вдруг ты содрогнулся, застонал под коваными сапогами. Снова ворвались незваные пришельцы. Гремели выстрелы, раскалывалась земля от взрывов бомб. И опять пролилась кровь. И падали беженцы — женщины, дети, старики — сраженные горячим металлом. Ты услышал совсем незнакомый говор мадьяр, итальянцев, румын и когда-то звучавшее здесь, но уже забытое — резкое, лающее: «Шнель! Шнель!!» Твоих защитников вели в фашистский плен — израненных, обессиленных, покрытых пороховой гарью.

Бахмутский шлях!.. Черным распятием лежишь ты, обугленный, истерзанный, среди опаленных войной украинских степей. Бредет по тебе горе людское. Не видя света божьего, плетутся обездоленные. И здесь, и вон там еле тащатся путники. Эти уже почти у цели. Еще немного — и покажется Крутой Яр, завиднеются хаты, оставленные совсем недавно в спешке и тревоге. Но не светятся глаза той радостью, которую испытывает человек, возвращаясь к родному порогу. Угрюмы осунувшиеся лица. Молчаливы уста.

Вон там спотыкается Елена Пыжова. Будто одеревенела. Шаг, еще шаг, и еще... Ведет ее то в одну, то в другую сторону. Ветер сорвал с головы белый шарф, забросил за спину. Она и не думает вновь покрываться. Все идет, идет. Весь день в пути от самого Углегорска, где на нее обрушилась страшная, непоправимая беда. Это там сняли Тимофея с паровоза и уже в беспамятстве принесли в здание школы, занятое полевым госпиталем. Раненых было очень много, и его еле удалось пристроить в коридоре вместе с теми, кому не хватило места в палатах. На операционном столе при зондировании раны он очнулся и тут же снова потерял сознание. Врачи сделали все необходимое и уверили Елену, что он будет жить. Ей советовали не отставать от эшелона. Ведь сотни тысяч раненых обходятся без своих близких. И ничего, выздоравливают, снова становятся в строй. Но Елена не могла оставить Тимофея. Ей даже не приходило в голову, что можно уехать, бросив любимого человека на произвол судьбы. Елену приютила шахтарская семья, жившая неподалеку. Бедовая, радушная хозяйка ни минуты не сидела без дела. Но и гостью не забывала:

«Нічого, нічого, серденько моє, — успокаивала Елену. — Якщо вже лікарі кажуть — неодмінно видужає ваш чоловік. Поживіть у мене. Он дім який! Вистачить місця».

У Елены потеплело на душе. Хозяйка была совсем юная, а вот нашла же слова, растрогавшие ее. Нет, не нашла. Она их не искала. Они сами у нее рождались из сердца.