Антонида вспоминает наказ дочери не ходить в этот дом, не унижаться. И верно, здесь с ней не церемонятся. Но она и не такое готова стерпеть, лишь бы прок был. Да чувствует, ни с чем придется уйти.

— Неужели и сервиз — подарок мой — сплавила? — слышит осуждающий, спрашивающий голос Степаниды.

— Сервиз задержался, — отвечает Антонида.

— Слава богу, не ушел к чужим. То ж мамашино приданое ко мне перешло. Старинный хварфор, еще николаевский. Жаль терять такой.

— Жаль, — поддакивает Антонида.

— Так ты верни его, — требует Степанида. — Все одно не удержите. — И добавляет ворчливо: — Свое же выкупать приходится... Давай торбу.

Антонида еще не верит этому счастью. А получив муку и бутылку масла, не находит слов благодарности.

— Сервиз сегодня же принеси, — наказывает Степанида. — Чтоб Гриньку не посылать.

18

18

В тот последний вечер перед приходом врагов Алексей Матющенко ознакомил с паролем и отзывом своих помощников.

«Всяке може скоїтись, — сказал он, — але зв’язок з Центром не повинен припинятись».

Как в воду глядел Алексей. Будто чувствовал, что не ему придется выходить на связь. Представителя подпольного обкома встретил Анатолий и свел его с Дмитрием Саввичем. Они познакомились. Произошло это довольно своеобразно. Прибывший назвался Мозговым и больше ни слова не сказал о себе. Зато его интересовало все, что касалось Дмитрия Саввича. Он сидел, внимательно слушал, порой задавал вопросы и снова слушал. Его заурядное крестьянское лицо казалось несколько простоватым. И лишь глаза выражали живую, ищущую мысль.

— Ну что ж, — наконец проронил, видимо, уже приняв какое-то решение. — Вы нас устраиваете. Но... — Он быстро, с прищуром, взглянул на Дмитрия Саввича. — Все взвесили? Понимаете, на что идете?

— Меня никто не обязывал становиться на этот путь, — напомнил Дмитрий Саввич.

— Достойный ответ. И тем не менее у вас еще есть возможность отказаться от него, сказать «нет».

Дмитрий Саввич удивленно и обиженно взглянул на собеседника.

— Не доверяете?

— Наоборот.

— Тогда почему же...