— Потому, что нам нужны сознательные бойцы, — прервал его на полуслове Мозговой. — Потому что подпольный центр — это, прежде всего, партийный орган. Потому что, дав согласие, вы, беспартийный, будете обязаны подчиняться партийной дисциплине, выполнять то, что нужно партии.

— Но ведь это вовсе не тяжкое бремя. То, что делает партия, отвечает моим интересам, интересам всего советского народа, борющегося против фашизма.

Мозговой пожал руку Дмитрия Саввича:

— Рад знакомству. Думаю, руководство будет довольно таким приобретением. Заранее нацеливаю ваше внимание на транспорт. Рассредоточьте своих людей именно здесь. Очень выгодное положение занимает Алеевка на одной из главных железнодорожных магистралей. Надо как можно лучше использовать это обстоятельство. Инструкции вы получите. Но и сами подумайте, что можно сделать.

Они распрощались. С тех пор время от времени появляется этот человек, забирает информацию, передает указания. Неказистый такой, болезненный на вид, он очень естественно выглядит среди других посетителей больницы. Так же, как и они, записывается на прием и ждет очереди. У него и карточка своя есть, где значится, что это житель хутора Песок Федот Гаврилович Мозговой, пятидесяти трех лет. Входил этот рыжебородый пациент в кабинет Дмитрия Саввича по-крестьянски робко, тщательно вытирая ноги и сдернув шапку. А выходил — почтительно пятясь и кланяясь. Это он вывел Елену Пыжову из Крутого Яра. Пересидела она в убежище Дмитрия Саввича, пока утих Дыкин, рыскавший в поисках ее по всей округе, пока сделали ей документы. А потом снарядили саночки, будто на менку ходила, и отправили.

Как-то, осмотрев тайник Дмитрия Саввича, увидев собранный им приемник, Мозговой поинтересовался, сможет ли он освоить рацию. «Почему бы и нет! Я ведь старый радиолюбитель», — не без гордости ответил Дмитрий Саввич.

Вскоре после того разговора во двор больницы въехали сани, груженные сеном. Прибыл, как договаривались, фураж лошадям. Возница обменялся с Дмитрием Саввичем паролем, передал ему и позывные, и код. Рация и батареи к ней были хитроумно пристроены к днищу саней.

19

19

Устроилась Глафира у жены брата. И детишки при ней. Добрая женщина ее невестка. Куском не попрекает. Все бы ничего. Да изболелась Глафира душой: как там Люда? Что с ней? Не выдержала. Собралась в дорогу.

— Только одним глазом гляну — и назад, — сказала.

Кое-какие продукты прихватила — гостинец. Небось обрадуется. А то, может быть, и согласится с ней уйти?..

Ветер выл в степи, мел поземку. Лютовал мороз. А Глафире жарко. Дорога не накатанная. По целине надо пробираться. Снега — по колено.