— Входите, коли пришли, — хмуро ответила Галина.

— Да уж войдем, — проговорил Маркел, следуя за ней и кивком приглашая за собой спутника. — Лаврентий, как всегда, в бегах?

— Та пусть бы уже залился тою самогонкой! — заголосила Галина. — Тащит все из дому. Есть нечего, а он уносит последнее. Не жизнь — маята. — Она прислонилась к дверному косяку, вытирала злые слезы концами фартука. — Моченьки моей нет. Хоть под поезд кидайся, под пулю иди...

— Знаю, Галина, знаю твою беду, — посочувствовал Маркел. — Другая на твоем месте уже давно согнулась бы. А ты... — Ему захотелось подбодрить Галину, снять горечь с ее сердца. — А ты — что ягодка, — добавил он, совсем не кривя душой.

Галина в самом деле выглядела моложе своих тридцати семи лет. Умеренная полнота, небольшой рост, мягкий овал лица, на котором черными дугами лежали брови, лишь подчеркивали ее женственность. И ей, как всякой женщине, очевидно, приятно было слышать такой отзыв о своей внешности. Но она не подала вида, безнадежно махнула рукой:

— Будет вам, Маркел Игнатьевич, шутки шутить... Лучше бы приструнили черта Старого.

— Можно, — согласился Маркел. — Только вряд ли это изменит твоего Лаврушку. Горбатого, говорят, могила исправит. Очень далеко он зашел.

— Да я не о том, — проговорила Галина. — Пусть хоть сгорит от того зелья. Настрахайте, чтоб из дому не тащил.

— А вот бери постояльца, — предложил Маркел. — Може, его побоится?

Галина только теперь обратила внимание на немца, прислушивавшегося к их разговору. Немец показался ей неказистым. «Ни то ни се», — про себя определила Галина. Не так, чтоб низкий, но и не рослый. Чернявый. В офицерской фуражке и шинели, будто с чужого плеча. На вид ему было лет тридцать с небольшим.

— Этого фрица? — повернувшись к Маркелу, спросила Галина.

— Меня звать Стефан, — довольно сносно по-русски произнес немец. — Стефан, — повторил он и улыбнулся ей. — Если нельзя, мы уйдем.

«Гляди, какой вежливый. Еще и улыбается как человек», — удивилась Галина. Может быть, вот такое, совсем необычное обращение со стороны врага и повлияло на ее ответ. «Уж лучше этого оставить, как пришлют на постой какого хама», — пронеслось у нее в голове. А вслух сказала:

— Решайте сами. Устраивает горница — занимайте, нет — вольному воля.

— И комната хорошая и хозяйка очаровательная, — проговорил Стефан. — Мне у вас нравится.

— Это лучшее, что я мог предложить, — подхватил Маркел. Ему уже надоело ходить с этим немцем по дворам. Там ему грязно. В другом месте, видите ли, не уютно. Интеллигент. Слава богу, ублажил наконец. — Вот и располагайтесь, — добавил он.