Галина пошла его провожать.

— Так вы уж, Маркел Игнатьевич, припугните Лаврентия, пожалуйста, пока я его не прибила. — И спросила: — Кого это мне подкинули? Будто и на немца не похож.

— Мобилизован из цивильных. Художником был, что ли, — ответил Маркел. — А сейчас по интендантской части. Снабженец... Да, чуть не забыл. Столоваться тоже будет. К вечеру все, что надо, подвезут. А возле него и ты прокормишься.

— Великое тебе спасибо, Маркел Игнатьевич, — поблагодарила Галина. — Теперь, може, перезимуем.

— Ну-ну, — подбодрил ее Маркел. — Бувай здорова.

...Лаврентий прибился к дому уже по-темному. Обрюзгший, заросший

серой щетиной, заиндевевший, ввалился на кухню, еле удерживаясь на ослабевших ногах.

— Явился, ворюга, — презрительно встретила его Галина. — Э-эх, свинья свиньей.

— Ша, Галька, ш-ша! — качнувшись, с трудом проговорил Лаврентий, — Не замай.

Приди он раньше — не миновать бы ему порки. А сейчас у Галины угас первый гнев. Да и после разговора с Маркелом немного приободрилась.

— Тебя, паразита, в дом нельзя впускать, — жестко сказала она. — Оставить бы на морозе, чтоб околел, как шкодливый пес.

— Это м-меня? Х-хозяина? Чья хата? Т-ты мне с-скажи, чья х-ха-та?! — закуражился Лаврентий. — М-може, я тебя в-выставлю на м-мороз!

Из горницы вышел постоялец. Увидев его, Лаврентий отшатнулся, забормотал:

— С-сгинь, н-нечистая сила.

Галина схватила его, затолкала в чулан.

— Проспись, горе мое, — сказала в сердцах.

На лице постояльца — крайнее удивление.

— Это ваш муж? — спросил он.

Галина метнула на него сердитый взгляд, дерзко ответила:

— Был когда-то... мужем.