Максимыч задохнулся, сразу не нашелся, что и ответить. Лишь немного погодя как-то странно проговорил:

— Верно. В одном...

Именно в этот миг Максимыч понял, что ему надо делать. Он отослал помощника смазать ходовую часть, а сам взял инструмент, не торопясь поднялся к предохранительным клапанам, сорвал пломбы, снял ограничительные хомутики. Отдать контргайки и затянуть до отказа регулировочные болты уже не составило особого труда. Теперь избыточное давление не стравится. Нужно лишь следить, чтоб оно не образовалось прежде, чем понадобится. В этом Максимычу помогут манометр и накопленный годами опыт обращения с котлом.

К паровозу уже шли начальник депо, офицер и солдат.

— Эй! — окликнул Максимыч помощника. Он демонстративно никак не называл его. — Вытри для господина офицера поручни!

Помощник кинулся выполнять приказание. С подчеркнутой старательностью прошелся по поручням чистой ветошью, отступив в сторону, поклонился.

— Гут, гут, — сказал офицер. По пути сюда начальник депо сообщил ему, что под состав, в котором следует их часть, занимающая в планах командования особое место, выделен лучший локомотив и опытнейший механик. Теперь он сам видит старательность и почтение бригады, повернулся к начальнику депо, выкинул руку вперед в нацистском приветствии: — Хайль Гитлер!

— Хайль! — напыжившись, ответил коротышка с бульдожьим лицом. Положил короткопалую пятерню на кобуру кольта, запрокинув голову, глянул на Максимыча. — После рейса зайдешь за премией! — крикнул ему. — Хорошую работу мы хорошо оплачиваем.

— Слушаюсь, — ответил Максимыч.

Дали отправление. Он тронул состав с места так идеально, что даже придирчивый начальник депо не смог предъявить никаких претензий. Однако его насторожило и встревожило то, что всегда ершистый Максимыч вдруг оказался таким покладистым. И он на всякий случай погрозил ему вслед кулаком.

А поезд набирал ход, выпутывался из лабиринта станционных путей.

И наконец вырвался на простор. Теперь скорость, только скорость нужна была Максимычу.

Офицер сидел за левым крылом, совершенно спокойный, доверившись заверениям начальника депо. Да и не мог он ничего заподозрить, так как ни черта не смыслил в машине. Помощник тоже ездит совсем недавно. И сам по себе несообразительный, нелюбознательный — дуб дубом. Даже обрадовался, когда Максимыч взялся сам топить, отослав его грести уголь. Солдат расположился на тендере. Максимычу — полная свобода действий. Он оглядывался на состав со смешанным чувством жалости и злобы. Всю жизнь он водил поезда. Для него они были живыми существами. И его главнейшая забота заключалась в том, чтобы доставить их к месту назначения в целости и сохранности. А теперь...