— Ну, ладно, можешь идти, — сказал ему Маркел. — Сам доставлю.
— Звиняйте за спрос, а хто вы, у каких цинах?
Маркел показал ему какую-то бумагу. Полицай закланялся.
— От спасибо, господин староста. Цай, в район и сподручней, и мне облегчение. К куму на свежину цимцикую, а тут, где ни возьмись, ета дицина. Мало не оторвал от пьянки.
Артем сразу узнал Маркела. «Староста, — промелькнуло в голове. — Ну да. Чего ж от него, гада, ждать. Отсидел свое — и за прежнее. Только хозяев поменял... Сколько ему тогда дали? Десять лет. Точно. Перед войной, значит, вернулся...»
Кони шли шагом. Линейка еле катилась. Казалось, Маркел умышленно тянул время. А Громов, кривясь от боли, думал о том, как он был прав, заподозрив в Сбежневе врага. Вот оно, подтверждается. Старостой пристроился. Таких паразитов надо было сразу убирать. Верно говорил Недрянко: «Пускать в расход».
Артем уже уверовал в то, что годы, борода, усы сделали его неузнаваемым. И вдруг услышал глухой голос Маркела:
— Вот и встретились, товарищ Громов, партийный секретарь.
Презрительная ухмылка тронула обескровленные губы Артема.
— Признал?
— Как не признать, — заговорил Маркел. — На всю жизнь запомнил. И тебя, и Тимошку Пыжова, и Недрянко...
— Сволочью ты был, сволочью остался, — сказал Артем.
Но Маркел словно и не слышал его слов, продолжал свое;
— То ты меня вез, а теперь я тебя. И такое, как видишь, случается.
— Вези уж, вези, продажная шкура, — отозвался Артем, морщась от боли. — А то кончай здесь. Чего уж?
Маркела передернуло.
— Куда тебя?? — просил. — К коменданту? Есть у нас такой вешатель обер-лейтенант Фальге. Или хочешь иметь дело со старыми знакомыми? Тогда поедем к Недрянко в полицию. У него другой подход. Предпочитает сначала натешиться, а потом расстреливает.
— Недрянко?! — невольно вырвалось у Артема. — Полиция?!
— Отстал ты, товарищ Громов, от жизни, — проговорил Маркел. — Бывший ваш блюститель порядка переметнулся к ним с первого дня оккупации.
— Говори, да не заговаривайся, — уже не с прежней уверенностью и заметно слабея, сказал Артем.