А дорога к фронту все удлинялась. Артем понял, что не сможет дойти до Волги, и повернул в Донбасс. Вот уже и земли его бывшего района. Новобахмутовка, Новоселовка... Сейчас будет байрачек, в котором когда-то рвал для Клани подснежники. А потом — Крутой Яр, Алеевка, ставшие ему родными места — исхоженные, изъезженные вдоль и поперек.

Может быть, потому что почувствовал себя дома, Артем пренебрег осторожностью, благодаря которой сумел столько пройти. Или забыл об осмотрительности при мысли о скорой встрече с дорогими, близкими ему людьми. Но случилось самое худшее. Между Новоселовкой и Скотоватой он напоролся на полицая, велевшего ему остановиться. Артем кинулся бежать к байрачку, рассчитывая затеряться в нем, скрыться с глаз преследователя. И он был уже совсем недалеко от спасительных зарослей дубняка, не сбрасывающего на зиму жухлых листьев, когда его настигла пуля, свалила с ног. Падая, Артем ударился головой о ссохшуюся осеннюю целину и на мгновение потерял сознание. Когда он открыл глаза, над ним стоял плюгавый мужичишка, держа карабин наперевес.

— Цто ж бегаешь, борода, коли стоять велено? — проговорил он. — Ишь, цкурнул.

«Цуприку в лапы угодил», — уловив своеобразное цоканье в говоре полицая, подумал Артем, вспомнив, что так называют скотоватцев. Этого Артем сразу признал. Кладовщиком в колхозе работал. «Какая же его фамилия?» — почему-то силился вспомнить. А у того, видимо, и в мыслях не было, что раненный им, изможденный, обросший дремучей бородой и усами беглец есть не кто иной, как бывший секретарь райкома.

— Не бацишь ружжя? — продолжал полицай. — Я и с обреза пулял — цертям было тошно. А карабин — штуцка понадежней... Ну-ка, поднимайся. Ждать нечего. Потопаем.

Артем зажал рану рукой, брел, пошатываясь от слабости. И думал о том, как глупо попался, будучи почти у цели. Его конвоир шел сзади, рассуждал вслух:

— Цай, не ко времени ты, борода, стренулся. Кум у меня в Новоселовке. Зазвал на свежину, самогона наварил. То ж собрался к нему на цасинку. А тут — дицина. Мне оно в службу зацтется, а начальство уж само разберет, цто за птица, откедова и куда летишь. Так-то, борода.

Им навстречу пылила линейка.

— А вот и якоесь цабе едет, — проговорил полицай. — Они пеши, цай, не ходют.

Подъехавший Маркел Сбежнев осадил коней, взглянув на пленника, побледнел, и, стараясь подавить волнение, обернулся к конвоиру:

— Где словил?

— Да отут, в степу. К байрацку подбирался.

— Кто таков?

— А то у него надо спытать... Окликнул — цкурнул. У меня как? Побег — значит, пали. Не инаце якаясь сволота.