— Свои, — отозвался Маркел.

Они сблизились.

— Сбежнев, что ли?.. А погляди, Сбежнев, кого я заловил. Председатель крутоярского колхоза собственной персоной.

Игнат Шеховцов дышал тяжело, прерывисто. Он стоял со связанными за спиной руками, исподлобья, из-под мохнатых бровей, смотрел мимо Маркела, не удостаивая его взглядом. Снег таял у него на лице, щекотал. И он пытался тернуться о плечо, но едва дотягивался до него щекой.

— А ты это с кем? — поинтересовался Недрянко.

— Хуторянин, — отозвался Маркел. — Попросил подвезти.

Недрянко нагнулся, стараясь заглянуть в лицо Маркелового спутника.

— Эй, дядя! Что нос воротишь?! Покажись начальству!

Громову пришлось повернуться. Их взгляды встретились. Недрянко отпрянул, медленно сполз с коня, шагнул к саням.

— Ну-ка, хуторянин, где твое ухо? — проговорил и резким движением сбил с Громова шапку.

В тот же миг прогремел выстрел. Недрянко скорчился, осел на снег, потянулся к кобуре. Но Маркел опередил его. Он спрыгнул с саней, резким ударом пистолета опрокинул поверженного врага на спину, забрал его параоеллум.

— Ты... ты... — злобно прохрипел Недрянко.

— Угадал, — перебил его Маркел. — Пришло время расплачиваться.

Игнат Шеховцов не верил своим глазам. Тем не менее, это крутоярский староста ранил Недрянко, отобрал у него оружие. А с ним был не кто иной, как Артем Иванович Громов.

— Братцы! Товарищи! — вскрикивал Игнат, которому Громов развязывал руки. Он плакал и смеялся. — Товарищи! Избавители. На смерть паразит гнал. Маркел! Артем Иванович. Я ведь его, гада, сам окликнул. Сколько раз на бюро рядом сидели. Обрадовался. Думаю, ага, не всех фрицы похватали. Повоюем еще. А он... — Игнат пнул извивающегося на снегу Недрянко. — Паскуда...

— Не надо, — хмуро проговорил Маркел. — Садись в сани...

— А этот? — Громов качнул головой в сторону Недрянко.

— Пусть додыхает, — ответил Маркел. — Може, почувствует, как оно Алексею было с жизнью расставаться, Изоту Холодову. Как мне десять лет... — Он задохнулся. И, справившись с волнением, добавил: — Придется пристрелить. Не ровен час, подберет кто-нибудь этакое дерьмо.

Пуля толкнула Недрянко. Он ткнулся лицом в снег. Замер, будто убитый. Так и лежал, пока не скрылись в снежной заметели отъехавшие сани. «Не добили... не добили...» — пронеслось в голове. Надежда на спасение и сразу же овладевшая им мысль разоблачить крутоярского старосту, отдать в руки Фальге придали ему сил. Недрянко напрягся. На ноги он не смог стать. Они были словно ватные, будто чужие. Резкая боль в животе при попытке подняться бросила его на снег.