— Отведай кофейку, Пантелей Харитонович, — подсказал Геннадий Игнатьевич. — Остынет — не тот вкус.

Пташка отхлебнул, отодвинул чашку подальше от себя, проронил:

— Несерьезный напиток — одно баловство.

На губах Геннадия Игнатьевича промелькнула легкая улыбка.

— Вижу, во всем категоричен... — И поинтересовался: — После Двадцатого съезда не пытался поправить свои дела? Тогда многие вернулись в партию.

— Не захотел, — сказал Пташка. — К тому времени уже понял — беспартийному лучше.

— В смысле — легче? Так ведь это вполне закономерно: членство в партии налагает на человека определенные дополнительные обязанности.

— То понятно. Я о другом говорю. Вот режу правду-матку безо всякого, хоть и вижу — хмуришься. Партиец же, прежде чем сказать, двадцать раз подумает.

— Так это же неплохо — думать, а потом уж говорить, — вовсе не шутя заметил Геннадий Игнатьевич, — Верное средство от безответственной болтовни.

— Значит, не понравилось... А чего же партийцы на анонимки перешли?

— Вот как повернули, одним махом разделались! — Геннадий Игнатьевич невольно перешел на «вы». Такое с ним случалось, когда доверительность вдруг омрачалась необходимостью прибегать к официальным отношениям. — Извините, — сухо продолжал он, — но из-за отдельных нестойких, нерешительных членов партии охаивать всех?! Вы, насколько я понял, правдоискатель. Где же ваша справедливость?

Пташка не ожидал такого поворота, сразу и не нашелся с ответом. Вынужден был признать:

— Кажется, действительно перегнул... — Но, сказав это, тотчас добавил: — Если по-справедливости, так охаиваю не я, а вот те «отдельные», существование которых в партии вы допускаете. Коммунист, по-моему, — это уже и есть лучший. Не лучший: значит, не коммунист.

— Ваша точка зрения мне понятна: для советских людей имя партии — священно. С партией коммунистов народ накрепко связал свою судьбу, осуществление своих самых сокровенных дум и чаяний. Только вот рассуждения ваши, Пантелей Харитонович, — Геннадий Игнатьевич в упор посмотрел собеседнику в глаза, — довольно отвлеченны. И обвинения — не обоснованны, Партия всегда освобождалась и будет впредь освобождаться от всякого рода прилипал, заботясь о чистоте своих рядов... Однако и сплеча мы не рубим. В задачи партии входит постоянное воспитание своих членов, что она и делает.

— А принципы?! Тогда принципы ничего не стоят и люди свыкаются с этим. Наши вот ни один не вступился за завод. Постоять за честь коллектива, дать по мозгам кому следует — не нашлось охотников. А дружок — Сергей Пыжов — еще и отговаривал, мол, зря завелся, не туда, куда надо, силы отдаю,