А Светка обреченно думала, что же теперь с ней будет. Все обнаружилось гораздо раньше, чем она предполагала. Их ставили на учет в студенческой поликлинике, и был медицинский осмотр. Врач-гинеколог, конечно, сразу же обнаружила беременность. Потом был мучительно-стыдный разговор в деканате, когда выяснилось, что она не замужем. Декан сказал, что ей надо не учиться, а рожать. Пусть еще и комсомольцы факультета решают: имеет ли она право с такими первобытными представлениями о нравственности оставаться в комсомоле. Он был суров и непреклонен. Никто ему не перечил. И лишь заместитель декана — строгой красоты женщина — решительно не помнила, что они не только администраторы, но прежде всего врачи и просто родители, у которых тоже есть дети. Светка умоляюще, сквозь слезы, смотрела на своих судей, сбивчиво лепетала: «Оставьте учиться. Пожалуйста, не выгоняйте». «Как же ты будешь учиться? — спросил декан. — Аборт сделаешь?» И Светка испуганно воскликнула: «Нет, нет! Не надо. Оно ведь живое!.. Я все вынесу. Это и ему надо, чтобы я училась, — малышу...» Тогда снова вмешалась заместитель декана: «И мне противна распущенность — не приемлю, отвергаю, но материнство!.. Если девочка попала в беду...» Она не договорила, так как, извинившись, ее прервал декан, велел Светке оставить кабинет и за окончательным ответом явиться завтра. Обо всем этом она и рассказала матери, почувствовав жгучую потребность, как бывало в детстве, поделиться своими печалями, пожаловаться, ощутить утешительное тепло материнской руки... Только разве сравнимы те далекие детские горести с нынешней огромной бедой, под тяжестью которой и мать согнулась — побитая, тихонько плачет, забившись в угол, и отец сдал — в тяжелом безмолвии сгорбился над столом.

— Кто?.. — вдруг спросил он, не поднимая головы.

Светка молчала, соображая, чего от нее хотят.

— Кто отец ребенку?

И Светка оказалась неподготовленной ответить на этот вопрос. Она только теперь начинала понимать, как зыбко ее искреннее намерение оградить Олега от возможных неприятностей. Но все же сказала:

— Теперь это не имеет значения...

Снова нависло густое молчание, только скрипнули зубы отца.

— Значит, бесфамильный? — спустя некоторое время проронил он. — Ни фамилии, ни отчества... Ничего себе — подарочек. — Со всей мочи грохнул кулаком по столу — С кем таскалась?!

В этот миг Светка осознала, что нет смысла упорствовать, что так, как она думала, в жизни не бывает...

— Пы-жов? — с придыхом переспросил Пантелей Харитонович. — Тот прохвост?! — Схватился из-за стола, бросился к двери: — Ну я им!..