— Зачем же вы к нам? Арестовывать кого или как?.. У нас ить полицаев не было, ни-ни! Фрицы всего разок заезжали на машинах, а больше мы их в Гореликах и не видели. За кем же вы?..

— Посмотрим, — шутливо ответил Бурцев. — Иван Матвеевич Матвеев проживает в ваших Гореликах?

— А где ж ему проживать?.. Только зря вы, товарищ полковник, он на фронте воевал, недавно и вернулся раненый, без ноги. А в оккупации вовсе не был. Жена его была, а он нет.

— Я не полковник, а капитан. Покажешь нам дом Матвеевых?

— Покажу, почему не показать? Шестой с этого краю, по левую руку. А по правую-то Игнатьевы живут. Стало быть, на фронте Иван Матвеевич натворил что-то? Не‑е, быть того не могет! А дочка его, так она замужем, в Сибири энтой живет. Сына убило...

— Хороший, значит, человек Матвеев?

— Тихий вроде, не подумаешь... Может, я вылезу? Пешком дойду?

— Да ничего не натворил Иван Матвеевич! — успокоил ее Бурцев и засмеялся.

— И я про то говорю! У него орденов видимо-невидимо и эти, как их?.. Звездочки белые...

— Он кавалер ордена Славы, — сказала Татьяна.

— Вот, вот! — подхватила женщина.

— Поняла? — сказал Бурцев.

— Понять-то поняла, а только с другой стороны раз энкеведэ...

— Товарищ капитан, — спросила Татьяна, — вам не бывает горько?

— Горько? Бывает. А если необходимо?

Дорога — гать — шла березовым лесом. Тихо было вокруг и спокойно. Дождь прекратился, выглянуло солнышко. Только урчание мотора нарушало лесную прохладную тишину. Березы одна к одной, точно невесты на смотринах, стояли в легком весеннем наряде. Солнечный свет золотил прошлогоднюю траву. Какая-то сумасбродная птица носилась взад-вперед поперек дороги перед самым радиатором. То ли было ей любопытно видеть диковинного зверя, то ли она пыталась прогнать машину, увести подальше от гнезда.

— Грибов, должно, в этом годе будет много, — сказала женщина. — Почки рано распустились.

— Какие у вас тут грибы? — поинтересовался капитан.

— Разные, разные! И белый есть, и красный... Груздь опять же иной год хорошо растет, а рыжиков — видимо-невидимо!

— И-эх! — Бурцев почмокал губами. — Холодной бы водочки и соленый рыжик на вилку!.. Только чтобы размером не больше пятака. Как, Боря, смотришь на это дело?