— Разве вы не видали, как фашисты и полицаи измывались над ними?! Ох и бандит же этот Алешка!

— Господи, когда наконец их постигнет твоя кара!

Давясь слезами, Соломия рассказывает:

— Сегодня утром в совхоз пришли несколько полицаев с Алешкой во главе, и, вместо того чтобы вывести летичевцев в поле на работу, заперли в сарае, поставили охрану и никого близко не допускали. Ой, мамонька!

Олена вздрогнула:

— Кажется, стучат.

— Да, стучат, — подтверждает Митрофан и, прихрамывая, направляется к двери.

— Немцы!

— Немцы, мама, не так стучат.

Через минуту Митрофан возвращается с молодой девушкой. Замерзшая, в одной рубашке, волосы растрепаны, она останавливается на пороге, растерянно оглядываясь.

— Шифра! — вскрикивает потрясенная Соломия.

— Где я? — голос Шифры еле слышен.

Олена подходит к ней, берет ее за руку:

— Зайди, не бойся,

— Шифра, ты меня не узнаешь? Я же Соломия Казаченко, доярка на ферме.

— Соломия Казаченко? — Шифра хочет вспомнить, но не может и все повторяет: — Казаченко? Соломия?

— Откуда ты идешь?

— Из ямы...

— Господи, — крестится Олена и тихо спрашивает Шифру: — Тебя никто не видел?

— Не знаю. Где я?