— Вы не пойдете к нему. Этот злодей...

— Идем, Шифра!

Никто больше не задерживал Гилела.

3

3

Окно закрыто, но опущенная занавеска колышется, словно дрожит от гневных слов Наталии Петровны. Алексей молчит. Он лежит на кушетке в углу комнаты, курит папиросу за папиросой и следит за сестрой, шагающей по комнате и ежеминутно готовой броситься на него с кулаками.

— Господи боже, за что такое наказание? Почему гром не разразил тебя прежде, чем ты вырос? Боже праведный, прибрал бы он тебя!

— Ругай, ругай, сестрица, ты еще доругаешься у меня.

Наталия кинулась к нему:

— Сестрицей он меня зовет! Какая я тебе сестрица? Знал бы батька, что станешь прислужником фашистов, он бы тебя еще маленьким задушил собственными руками. Из-за тебя, пес, маманя сошла в могилу раньше времени.

Господи, как только носит тебя земля! Откуда ты взялся на нашу голову? Я думала, давно уж подох как собака...

— Говори, говори, ты у меня сегодня договоришься.

— Ты, может, и меня тоже, как внука Гиляровича... Как ты смел вернуться сюда?

— А куда я мог вернуться?

— Тебе уже мир тесен? Не мог осесть где-нибудь в другом месте, где никто тебя не знает, и гнить там, пока не сдохнешь. И надо же до такого додуматься — вернуться сюда!

Алексей вытащил из бокового кармана свой новенький паспорт и помахал им:

— У меня такой же паспорт, как у тебя, как у Йоны, который пришел меня стращать, грозить мне, напоминать о том, что было двадцать лет тому назад. Я за все расплатился, честно отсидел, как говорят у нас, от звонка до звонка. Так чего хотят от меня? Никуда отсюда я не уеду. Тут мой дом, тут я родился, тут...