Чуть ли не каждого, кого привозили в палату, Ирма встречал одними и теми же словами:

— Знаете, что я за операцию перенес? А вскоре мне предстоит снова лечь на стол! Но я даже нисколечко не боюсь. И чего бояться, когда ничего не чувствуешь, ну так-таки ничего. Я немало хирургов перевидел и говорю вам — не так уж просто найти таких хирургов, как в нашей больнице. Честное слово, говорю вам.

В такие минуты Ирма напоминал отца, который, желая заставить заупрямившегося ребенка принять лекарство, принимает его сначала сам и, каким бы оно горьким ни оказалось, ничем перед ребенком того не выдает, а, наоборот, старательно улыбается.

Чаще всего вел Ирма подобные разговоры с юнцами. Врачи и медицинские сестры знали об этом и старались больных помоложе помещать в палату, где лежал Ирма.

После ухода санитаров Ирму потянуло взглянуть на новоприбывшего больного, и не потому, что он мог оказаться совсем не молодым — сколько раз привозили в палату людей гораздо старше его самого, пятидесятилетнего Ирмы Сандлера! Просто хотелось взглянуть — человека среди ночи доставили на коляске, и его совершенно не слышно, даже вздоха не издал.

Нащупав в темноте стоптанные полотняные шлепанцы, Ирма слез с койки и на цыпочках подошел к кровати у окна.

Желтоватое пятно от качавшегося за окном фонаря упало на кровать, и Сандлер увидел, что больной смотрит на него.

— Вы не спите?

Как ни слаб был голос больного, Ирма тотчас догадался, что новоприбывший действительно еще очень молод и к нему можно обращаться на «ты».

— Может, тебе что-нибудь нужно? Ты не стесняйся... Тут больница. В больнице не стесняются.

Присев на стоявший рядом стул и поправив на больном сползшее одеяло, Ирма спросил:

— Что у тебя болит?

Парень показал рукой на живот.

— Что ж, ясно, — аппендицит. Нет? Тогда что же? Тебе, видимо, трудно говорить. Ну, спи, — Ирма поднялся, — об операции не думай. Это не больно. Ну нисколько не больно. Меня вот в прошлом месяце оперировали, и на днях будут опять оперировать... Мне предстоит операция потяжелее, чем у тебя, и, видишь, я совершенно не боюсь, Тут такие доктора — одним словом, нечего пугаться. Ну, спи, доброй ночи.

В коридоре возле столика с тусклой под зеленым абажуром лампой дремала дежурная сестра.

— Что вы не спите? — спросила она Ирму, усевшегося рядом на диван.

— Кто этот новенький, которого к нам привезли?

— Очень тяжелый больной, — дежурная сестра, молодая девушка с влажными пухлыми губами и веснушками под сонными глазами, оглянулась, словно собиралась выдать тайну, — его привезли с работы и хотели сразу оперировать, но у него, выяснилось, очень слабое сердце.