Антон, спасая свою шкуру, льстил самым грубым манером, но сейчас он был готов решительно на все. «Оратор» взглянул на него через плечо и только вздохнул. Он припомнил грустную историю, как бежала его собственная жена и как его ораторство способствовало этому бегству. Да, старая рана на минуту раскрылась, и Иван Васильевич посмотрел на своего друга почти с ненавистью.

– Да одевайся же ты, ради Бога, – торопил Антон, поглощенный, мыслью об отъезде жены. – Понимаешь: совсем уезжает. Ты знаешь, какой, у нее решительный характер.

– Сейчас еще рано… Она спит. Мы напьемся чаю, ты немного успокоишься… Вообще торопиться некуда.

Антон взглянул на друга умоляюще, закрыл лицо руками, и в комнате послышались глухие рыдания.

– Я… так… ее… люблю… Я… без… нее… жить… не… не… могу… Я… за…стре…люсь…

– Застрелиться еще успеешь, а чаю мы все-таки напьемся… Перестань хныкать. Я сейчас позову Глашу… Нехорошо при прислуге показывать все.

– Ах, я несчастный… Что такое чай?.. Ты просто циник… У человека вопрос жизни и смерти решается, а он – чай.

Иван Васильевич только фыркнул носом и крупными шагами отправился в свою спальню одеваться.

«Лучший друг, не угодно ли? – сердито думал он, засучивая рукава рубашки для умыванья. – Благодарю покорно… Идти объясняться с этой взбалмошной бабой… Пожалуй, еще в шею выгонит…»

Кстати, Иван Васильевич припомнил, что он член окружного суда, занимает известное общественное положение, все в городе его знают, и вдруг скандал… За Тэночку нельзя поручиться. И когда проклятый Антон успел возвести его в сан главного друга? Кажется, достаточно у него друзей и мог бы почтить этой милой привилегией кого-нибудь другого. Впрочем, у Антона истории с женой повторяются периодически, и эти другие уже испили свою чашу, а теперь его очередь.

Кстати, Антона все любили. Он создал себе какое-то особенное положение, не в пример другим. Когда-то он кончил университет, когда-то и где-то служил, потом бросил все и «сел на хозяйство». Это сиденье закончилось полнейшим крахом. Антон очутился на улице, и его спасла только смерть какой-то богатой тетки, оставившей ему кругленькое состояние. Сейчас Антон решительно ничего не делал, а просто жил, т. е. по-русски убивал время: днем скучал у себя дома, а вечером отправлялся скучать в клуб или к кому-нибудь из знакомых. Одних именинников сколько наберется, а потом званые обеды, юбилеи, крестины, свадьбы – одним словом, дохнуть некогда, хотя и скучно чертовски. Антон был везде душой общества, как лучший рассказчик и остроумный человек. Несмотря на свою невзрачную наружность, он пользовался большим успехом у женщин. Они с ним не скучали и платили за это удовольствие золотой монетой. Антон обладал секретом необыкновенно быстро сближаться, и его сейчас же посвящали во все интимные дела. Эти успехи у женщин избаловали Антона и служили неиссякаемым источником разных домашних историй. Антон хитрил, лгал, вывертывался и, выведенный на свежую воду, каялся самым чистосердечным образом. Таких Антонов по провинциальным захолустьям наберется достаточно, и все они походят друг на друга, как «три капли воды».