– Я останусь в передней… – шептал Антон, поднимаясь по лестнице.

– Ну нет, брат, это дудки…

Они должны были подождать в гостиной, по крайней мере, четверть часа, прежде чем Анна Гавриловна вышла из своей комнаты. Это была высокого роста женщина, с некрасивым, но решительным лицом. Она была одета в дорожное серое платье и даже держала в руках дорожную кожаную сумочку. Поздоровавшись с Иваном Васильевичем, она сделала вид, что совсем не замечает мужа. Антон стоял за креслом и виновато крутил в руках собственную шапку. Он походил на бедного родственника, попавшего в дом к богатому дяде.

– Я пришел к вам, Анна Гавриловна… то есть я… – заговорил Иван Васильевич, сбившись на первом слове. – Одним словом, вы хотите уезжать…

– Да, я сегодня оставляю этот вертеп…

– Послушайте, Анна Гавриловна. Прежде, чем сделать такой решительный шаг, поговоримте серьезно… по душе.

Анна Гавриловна томно опустилась на ближайшее кресло и приготовилась слушать. Иван Васильевич сделал паузу, чувствуя, как у него пересохло в горле. Бывают такие проклятые положения… Он даже оглянулся на Антона и посмотрел с укором. Да, тяжела шапка главного друга…

– Вы хотите бросить мужа, Анна Гавриловна…

– Не мужа, а мерзавца…

Антон сделал беспокойное движение за креслом, как попавшаяся в западню крыса.

– Конечно, трудно судить семейные дела, особенно со стороны, уважаемая Анна Гавриловна… (О, черт бы тебя побрал!) да. Но заинтересованные стороны относятся друг к другу слишком пристрастно и делаются часто несправедливыми. Посторонний человек может отнестись спокойнее… Во всяком случае, необходимо разобраться, обсудить, взвесить. Ведь нет такого положения, из которого не было бы выхода.

– Я не понимаю, во-первых, что вам нужно от меня? – отрезала Анна Гавриловна, принимая оскорбленный вид. – А во-вторых, мне совершенно непонятна роль, в какой вы явились сюда. Какое может быть посредничество между мужем и женой?

– Я явился сюда только по просьбе вашего мужа, а моего друга Антона. Я даже не знаю, в чем дело, и даже не спросил его ни слова, потому что мне одинаково дороги интересы как его, так и ваши интересы,

– Как это мило с вашей стороны… Ха-ха! Прекрасная роль… Я могу только удивляться, что среди моих друзей находятся… находятся… подобные субъекты.

– Позвольте, Анна Гавриловна, вы выражаетесь слишком резко…

– Нет, я очень мягко выражаюсь. Поймите, что мне жаль вас. Да, жаль. В конце концов, вы все-таки являетесь в роли защитника этого мерзавца, который имеет дерзость считать себя моим мужем. Вы пришли защищать его интересы, а не мои… Мне даже кажется, что ваша роль неблагодарнее его роли, как защитника отъявленного негодяя.