Иван Васильевич сделал беспокойное движение, как большая неуклюжая птица, приготовившаяся вспорхнуть. Это движение переменяло сразу неприятный оборот дела. Анна Гавриловна величественно поднялась и проговорила уже деловым тоном:

– Так как вы взяли на себя неприятный труд ходатайства по такому грязному делу, то я считаю своей обязанностью познакомить вас с ним в общих чертах. Я сейчас.

Она величественно вышла из комнаты. Иван Васильевич чувствовал, как у него стучит кровь в висках, а на лбу выступает холодный лот. Обернувшись к Антону, он погрозил ему кулаком и проговорил:

– Помни, Антон, что это в последний раз!.. Если ты еще раз позволишь себе какую-нибудь историю, я подаю в отставку из должности главного друга.

– В последний раз… Клянусь! – шептал Антон и прибавил уже другим тоном: – Но какая женщина!.. Какая энергия!.. Вот именно таких женщин я и люблю… Представь себе только картину, когда она улыбнется? Восторг… А ты, знаешь, прекрасно начал. Такое благородство в голосе… жест… Одним словом, произвел впечатление.

– Замолчи, несчастный.

Послышалось шуршанье платья, и Антон малодушно спрятался за свое кресло. Анна Гавриловна вошла походкой оскорбленной королевы и подала Ивану Васильевичу смятый листок.

– Потрудитесь прочесть вслух, – предложила она, повертывая в руках кожаную записную книжку.

Иван Васильевич в качестве юриста пробежал молча поданную бумагу, посмотрел на обороте, приподнял плечи и начал читать:

– «Сад „Кинь-Грусть“… счет г. Кривскому… гм… восемь порций беф а-ля-мод… четыре порции филе соте… десять порций мороженого». Извините, я ничего не понимаю, Анна Гавриловна. Какой-то старый счет…

– Нет, читайте… Вверху есть дата: 18-го июня 1891 года.

– Гм… да… «десять порций мороженого… восемь бутылок шампанского Помери… телячья печенка… три ящика пива… русскому хору 25 руб. семь бутербродов… цыганскому хору 30 руб… за разбитую посуду 7 р. 33 к. Да… ризки»… Это что такое?..

– Ризки – это когда крестят детей… Продолжайте.

– «Деньгами выдано цыганке Мане 25 руб… 12 бутылок сельтерской воды… 2 стакана шерри-коблер… банка килек… изломанный стул… крюшон». Гм… Общий счет – 184 р. 33 к.

Бумажка еще раз была повернута и потом возвращена Анне Гавриловне…

– Однако не мог же Антон выпить три ящика пива?

– Вы скажете, Иван Васильевич, что мог быть другой Кривский? Что, наконец, это общий счет? А вот не угодно ли полюбоваться его собственной книжкой…

Порывшись в книжке, Анна Гавриловна отыскала роковую страницу, помеченную 18-м июня, и прочитала сама:

– 18-е июня… на расходы по делу о наследстве 184. р. 33 к. Не правда ли, какое странное совпадение? Это именно та самая цифра, которая значится на счете…