II

Пробило девять часов. Иван Васильевич нарочно тянул время, чтобы наказать Антона за предстоявшее неприятное объяснение. Глаша проводила господ с сдержанной улыбкой, – она догадывалась, в чем дело.

Очутившись на улице, Антон сразу опять упал духом. Он только смотрел на главного друга своими моргавшими глазками и покорно семенил за ним по тротуару, как комнатная собачка. Иван Васильевич всю дорогу молчал, еще раз переживая близившуюся неприятность.

– Хоть бы извозчика взять… – взмолился было Антон.

– Ничего, и так дойдешь.

Иван Васильевич выигрывал время. Вот и член суда, решитель судеб в некотором роде, а извольте-ка столковаться с бабой. Тоже, нечего сказать, приятная миссия… Черт бы побрал всех Антонов на свете. Желая выдержать характер, Иван Васильевич ни разу не спросил, в чем дело. Да это было и совершенно излишне. Опять какая-нибудь женщина… Разве Антон может прожить полгода без приключений?

– Ты бы судью попросил или доктора, Антон, а то я-то и не сумею.

– Судья меня уж мирил с женой два раза, а доктор хотел меня убить… Тогда эта глупая история вышла с его женой. Собственно, серьезного ничего и не было, а Тэночка подняла целую бурю… Одним словом, скандал в благородном семействе.

Завидев родное пепелище, Антон остановился в нерешительности.

– Нет, брат, шалишь, я один не пойду! – решительно заявил Иван Васильевич, подхватывая Антона под руку. – Люби кататься, люби и саночки возить… Еще неизвестно, как меня примет Анна Гавриловна.

– Я боюсь…

– Вздор!.. Заварил кашу, сам и расхлебывай…

– Она тебя любит, Тэночка… Когда ушла у тебя жена, как она тебя жалела! Это удивительная женщина вообще…

Антон вздрогнул, когда Иван Васильевич позвонил у подъезда. Начиналось… Послышались шаги старухи-няньки, которая спускалась по лестнице с старческим кряхтеньем… Антон даже закрыл глаза, когда повернулся ключ в дверях.

– Анна Гавриловна дома? – твердым голосом спросил Иван Васильич.

Старуха посмотрела на господ равнодушными глазами и прошамкала:

– Не знаю… Ужо я спрошу ее.

Она ушла, а господа остались на подъезде.

– Ведь вот какая Тэночка, никогда молоденькой горничной не возьмет, – роптал про себя Антон, вспоминая бойкую Глашу.

– Пожалуйте… – послышалось сверху.