– Вот сошьют, оглоеды!.. Не лезет, хоть матушку-репку пой.

– Чего там?

– Пуговица не лезет, мать ее…

– Подрежь ножницами петельку-то, – посоветовал дед.

Микола пригладил жесткие волосы. Долго стоял перед зеркалом.

– Чего бы сделать над собой? – спросил он деда.

Дед подумал.

– Ничего, иди так. И так хорошо. Главное, смейся там побольше. Смешно, не смешно – ты: «Ха-ха-ха-ха…» Девкам это глянется. Был бы я не хворый, пошел бы с вами.

– Пол-литра-то брать, что ли? – спросил Тимофей отца.

– Возьмите в карман, – сказал дед. – Понадобится – она при себе. Не робейте, главное. Ты, Тимоха, тоже посмеивайся там поболе. А то ведь придете счас два земледава… слова сказать не сумеете.

Сеня был уже дома, когда пришел Иван.

– Что так скоро? – спросил Иван.

– Я один опыт провел: начал тоже молчать, как Микола. Он меня комиком зовет, а я ему счас доказал.

– Чего доказал?

– Что он без меня совсем пропадет.

– Чем доказал-то?

– Молчал.

– Ну?

– Ну, она нас обоих выгнала.