Нимало тысяча казаков сыпанула на берег. И пошло дело.

По всему побережью развернулась нешуточная торговля. Скорые люди уже поспели сюда из Астрахани – с посадов, из Белого города, даже из кремля. Много иностранных купцов, послов и всякого рода «жонок». В треть цены, а то и того меньше переходили из щедрых казачьих рук в торопливые, ловкие руки покупателей саженной широты дороги, сафьян, дорогие персидские ковры, от которых глаза разбегались, куски кармазина, кумача, курпех бухарский (каракуль), узорочный золотой товар: кольца, серьги, бусы, цепи, сулеи, чаши.

Наступил тот самый момент, ради которого казак терпит голод, холод, заглядывает в глаза смерти…

Трясут, бросают на землю цветастые тряпки, ходят по ним в знак высочайшего к ним презрения. Казак особенно почему-то охоч поспорить в торговом деле с татарином, калмыком и… с бабой.

Вот наш знакомый Кондрат. Раскатал на траве перед бабами драгоценный ковер, нахваливает. Орет:

– Я какой? Вона! – Показал свой рост. – А я на ем два раза укладываюсь. Глянь: раз. – Лег. – Замечай, вертихвостые, а то омману! – Вскочил, улегся второй раз, раскинул ноги. – Два. Из-под самого шаха взял.

– Да рази ж на ем спят? – заметила одна. – Его весют!

Разворачиваются дороги, мнут в руках сафьян…

– Эття сафян! Карош?

– А ты что, оглазел?

– Эття скур сипка блеха – толстим…

– Это у тебя шкура толстая, харя! Могу обтесать!

– Посьто ругался? Сацем?

Оборотистые астраханцы не забыли про сивуху. Местами виночерпии орудуют прямо с возов. Появились первые «ласточки». Прошелся для пробы завеселевший казачок:

Иван Черноярец, собираясь куда-то, наказывает сотникам:

– За караулом глядеть крепко! А то учинят нам другой Монастырский Яр. Я тут ни одной собаке не верю…

Разноцветное человеческое море, охваченное радостью первого опьянения, наживы, свободы, торга – всем, что именуется ПРАЗДНИК, – колышется, бурлит, гогочет. Радешеньки все – и кто обманывает и кто позволяет себя обманывать.

В приказной палате, в Кремле, – верховная власть Астрахани: князь, боярин, воевода Иван Семенович Прозоровский, князь, стольник, товарищ воеводы Семен Иванович Львов, князь, стольник, товарищ воеводы Михаил Семенович Прозоровский (брат Ивана Семеновича), митрополит Иосиф, подьячий, стрелецкий голова Иван Красулин. Думали-гадали.

– Что привел ты их – хорошо, – говорил князь Иван Семенович, высокий, дородный боярин с простодушным, открытым лицом. – А чего дале делать?

– Дело наше малое, князь, – заметил Львов, – у нас царская грамота: спроводим их на Дон, и все на том.