– А кто бежит, Федотушка? Мы рази бежим?

– А чего ж мы?..

Опять грохнули.

– Мы ж в догонялки играем, дурачок! С воеводой…

…Головные струги вышли в открытое море. Было безветренно. Наладились в путь дальний, неведомый. А чтоб дружнее греблось, с переднего струга, где был Иван Черноярец, голосистый казак привычно запел:

– «Эхх!..»

– Слушай! – скомандовал Черноярец.

Разом дружный удар веслами; легли вдоль бортов.

Еще гребок. Все струги подстроились к головным.

бодро ведет голос; грустный смысл напева никого не печалит.

Степан на корме последнего струга. Часто оборачивается.

Далеко сзади косым строем растянулись тяжелые струги астраханцев. Гребцы на них не так дружны – намахались от Астрахани.

– Бегим, диду?! – с нехорошей веселостью громко спросил Степан.

– Бегим, батька, – откликнулся дед-рубака.

Степан опять оглянулся, всматриваясь вдаль, прищурил по обыкновению левый глаз…

– Бегим в гробину, в крест… Радуются – казаков гонют. А, Стырь? Смеется воевода!..

– А не развернуться ли нам?! – воскликнул воинственный Стырь, чутьем угадавший, что атамана одолевают сомнения. – Шибко в груде погано – не с руки казакам бегать.

Степан не сразу ответил:

– Нет, Стырь, не хочу тебя здесь оставить.

– Наше дело, батька: где-нигде – оставаться.