– Чего не понимаем?

– Так будут думать, что сам я хочу царем на Москве сесть. А когда эти появются, – стало быть, не я сам, а наследного веду на престол.

– Ты поменьше кричи везде, что не хошь царем быть, вот и не будут так думать, – посоветовал Матвей.

– Пошел ты!..

– Я-то пойду, а вот ты с этими своими далеко ли уйдешь. Мало ишшо народ обманывали! Нет!.. И этому обмануть надо.

– Для его ж выгоды обман-то.

– А все-то как? Все для его выгоды. А чего так уж страшисся-то, если и подумают, что царем хошь стать? Ну, царем.

– Какое нам дело – кем ты там станешь?

– Вам нет дела – другим есть.

– Кому?

– Стрельцам, с какими нам ишшо придется столкнуться. Им есть дело: то ли самозванец идет, то ли ведут коренного царевича на престол. Сам про Гришку говорил…

– Да пусть будут! – воскликнул Ларька. – Мы что, с рожи, что ль, спадем? Объявляй.

– Не то дело, что будут, – упрямился Матвей. – Царевич-то помер – вот и выдет, что брешем мы. А то бояры не сумеют стрельцам правду разъяснить! Эка!.. Сумеют, а мы в дураках окажемся с этим царевичем.

– Боярам веры мало.

– А на Москве как? На Москве-то знают, что царевич в земле.

– До Москвы ишшо дойтить надо. А там видно будет. Будет день, будет пища. Зовите казаков, какие поблизости есть. Объявляю. Как думаешь, Асан?

– Как знаешь, батька, – отвечал татарский мурза. – Объявляй.

Казаки – рядовые, десятники, какие случились поблизости от шатра атамана, – заполнили шатер. Никто не знал, зачем их позвали. Степана в шатре не было (он вышел, когда стали приходить казаки).

Вдруг полог, прикрывающий вход в шатер, распахнулся… Вошел Степан, а с ним… царевич Алексей Алексеевич и патриарх Никон.